Книга Колдовская ночь, страница 132 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Постепенно помещение наполнилось трепещущим светом, белёсый туман ушёл выше под крышу и там затаился. По строгим ликам, изображённым на стенах, заплясали неверные тени, делая их живыми. Тума, как заворожённый, смотрел на них.

И тут в тишине слабо ударил колокол. Звон его отразился от стен, и святый дом застонал, словно заплакал. Все эти звуки ледяной крупой посыпались Туме за шиворот: пальцы, державшие свечу, онемели, и сам он замер в ужасе. Но тут обломился горящий фитилёк, обжёг кожу, и парень очнулся.

— Вот не следовало столько горечавки выдувать, хоть и славна она у марона! С неё ещё не то покажется… – Тума положил печатное Слово Вышнеединого на подставной стол и, довольный, оглядел помещение. – Что ж, начну, пожалуй… Милостивый творец, яко же создав свет бел, ночь тёмну, воздуси, воду да твердь земну, – нараспев принялся читать он, – да жисть дав всему, да срок уставив кажному, когда возвращатися…

Внезапно раздавшийся шелест заставил его замолчать и посмотреть в сторону. Остатки хмеля мигом вылетели из головы штударя, а лютый страх заставил упасть на колени и полезть под стол. И было от чего: погребальные ткани лежали на полу, а упокойница сидела в своём гробу. Проскочила глупая мысль: что, если она и не думала умирать, а решила отомстить таким вот образом, сведя его с ума? Но вот маронка повернулась к штударю лицом, и Тума увидел проступившие сквозь белила трупные пятна. Разглядел, что не поднимается ткань дорогого рубища на девичьей груди, и взвыл:

— Ведьма! Как есть – ведьма!

Словно услышав его, та хрипло засмеялась, защёлкала зубами. С трудом распрямила руки, взялась за края гроба, и Тума понял, что пропал.

— Спаси меня, Вышнеединый! – всхлипнул он. И вдруг припомнил: посвящённые говорили, что ежели очертить себя в белый круг да Слово читать неустанно, то никакая нечисть не достанет. Штударь спешно захлопал ладонями по карманам, не спуская глаз с упокойницы, которая уже выбралась из гроба и стояла, покачиваясь, на негнущихся ногах.

— Тума, – захрипела она, протягивая тонкие руки, словно приглашая его в свои объятия. – Тума, – голос её стал нежнее. – Где же ты? Где?

Кусок мелового камня, завалявшийся в кармане ещё с Ученища, выскальзывал из немеющих пальцев. Штударь упал на колени, принялся чертить круг. Ведьма, словно почуяв что-то, сделала несколько неуверенных шагов. Туме чудилось, что она какая-то вялая: будто прислушивается к чему-то, ведомому лишь ей одной. Прошло несколько томительных минут – и вдруг словно спали невидимые путы: она резво направилась в сторону Тумы, тот едва успел замкнуть круг. Ведьма прошла мимо, шаря перед собой руками.

— Тума! Где же ты, Тума?

— Вышнеединый, милостью своей ограждающий нас от погани всяческой, охрани, обереги меня… – торопливо зашептал он.

— Ты здесь, я знаю! Я найду тебя, Тума! – ведьма заметалась по святому дому, не нарушая меловой границы. Чёрные глаза её блуждали, щурились, силясь разглядеть сокрытое, а бедный штударь, как заведённый, повторял обережное Слово из книги. И тут вдалеке зорянник громко пропел, что вот-вот встанет солнце. Ведьма взвыла, пальцы её скрючились, словно пытались задушить кого-то. А потом она метнулась к гробу, запрыгнула в него, подхватила погребальную ткань и накрылась ею, точно одеялом. В следующий миг упокойница застыла, словно и не вставала.