Книга Рок и Кара, страница 103 – Ксения Власова

Несмотря на хаос в мыслях, в душе воцарилось спокойствие. Его нарушало лишь понимание того, что Року подобное милосердие точно не понравится.

— Я бы посоветовал, Ваше Величество, проследить за тем, чтобы сын вождя Камышовых Котов одним из первых отправился на поле боя. Пусть ему выпадет честь защитить свои земли и сразиться за королевство, судьба которого его так волнует.

Я нахмурилась, не до конца понимая, куда клонит Вар. Мы собирали войско для первой атаки на кирков, подошедших слишком близко к нашей границе. Конечно, в нем будут представители кланов – ближайшие родственники вождей, но мало кто желал отправить в бой старших сыновей. Слишком высок риск потерять наследника дома.

Вар, видя мое недоумение, с жесткой усмешкой пояснил:

— Подлец сгинет от вражеской стрелы в первой же схватке. Вот увидите.

— В первом же бою? – задумчиво повторила я. – Уверены?

— Можете не сомневаться в этом.

Я опустила взор. Намек Вара был более чем прозрачен. Я понимала, что, даже если сын вождя обладает невероятным везением, с поля боя он все равно живым не вернется. Неважно, кем будет пущена стрела – своими или чужими. Ему от нее не уйти.

Убрать недовольного, не замарав руки в крови? Что ж, это в духе Вара.

Все было так просто и понятно, что казалось, мне стоило лишь кивнуть и росчерком пера решить судьбу того, кто посмел покуситься на мою власть. Этого требовал разум, этого хотела новая Кара, прошедшая через кровь, боль и страх. Но часть прежней меня – та, которую я, несмотря ни на что, сохранила, – колебалась.

Молчание затягивалось. Советник начал проявлять нетерпение.

— Мне нужно подумать, – неохотно сказала я.

— Как скажете, Ваше Величество.

Вар, пряча недоумение, согнулся в поклоне и вышел за дверь. Я, оставшись одна, уставилась невидящим взглядом в окно. Прошла пара мгновений, прежде чем оцепенение сменило яркое, непреодолимое желание выйти из комнаты, где всё: письменный стол, стопка документов, королевская печать и перо в чернильнице – раздражало, душило и вызывало отвращение.

Я выскочила за дверь и широкими шагами быстро миновала холодный темный коридор. В замке, несмотря на теплую погоду, топили камины, но от сквозняков это не спасало. Я поежилась и пожалела, что не взяла накидку. Попадающиеся на пути слуги торопливо кланялись, в их спешно отводимых взглядах почтение мешалось со страхом. Прежде, до появления в замке одаренных, такого не было.

Залитый солнцем двор встретил меня привычной суетой. Слышалось конское ржание, под ногами сновали куры, в загоне повизгивали свиньи. Между хозяйственными пристройками носились малыши, дети постарше были пристроены к делу – кто-то таскал ведра с водой, кто-то присматривал за скотом. Чуть поодаль женщины развешивали мокрое белье на веревках, натянутых между деревьями.

Я ненадолго прикрыла глаза и запрокинула лицо, позволив солнцу ласково коснуться кожи и развеять ту дурноту, что туманила разум. Постояв так недолго, я хотела направиться к высохшему дубу на краю поля – месту, где я чаще всего принимала решения, – но вдалеке, среди плодовых деревьев, мелькнуло платье Шуты. Ноги сами понесли меня к саду – к той части, где все было пронизано ароматом цветущих яблонь.

Отодвинув ветви густого кустарника, я с удивлением замерла. Под высокой раскидистой яблоней на голой земле сидела Шута. Перед ней были разложены орехи. Она взяла в руки один, взвесила его, а затем протянула стоявшему рядом Дору. Чуть поодаль я приметила Чайку, Рони и еще троих незнакомых мне детей – двух мальчишек и одну девочку.