Книга Избушка на костях, страница 123 – Ксения Власова

Не колеблясь, я встала на цыпочки и быстрым, ловким движением водрузила венок на макушку Тима. Он ошарашенно замер, будто ударенный молнией. Рот приоткрылся, и с губ сорвалось рваное дыхание. Оно коснулось моей щеки долгожданной лаской. На миг меня закружило волной блаженного томления. Наши с Тимом глаза встретились, и что-то на их темном дне заставило мое сердце болезненно сжаться. Взгляд – мечущийся, тревожный, яростный – сказал больше слов.

Неужто Тим ожесточился на меня?

— Пошутила я… В воду бросим.

Я сорвала венок с макушки Тима и не глядя запустила в сторону реки. Раздался легкий плеск воды. В темноте были видны лишь серебристые лунные дорожки, бегущие к горизонту, а потому я не узнала, утоп венок или поплыл по волнам. Да и не о том беспокоилась моя измученная душа.

Между пальцами застрял лист полыни, и я встряхнула руками, избавляясь от последнего напоминания о своем позоре. Щеки горели так, что и все тело в жар бросило.

— Василиса. – Тим оказался за моей спиной и положил руку на плечо. – Ты не понимаешь…

Я стряхнула его ладонь и зашагала в сторону леса. Горло перехватило судорогой, и я с силой выдохнула через рот, торопливо смахнув рукавом сбежавшие по щекам слезинки. Злость накатывала волнами, сбивала с ног и смешивалась то ли с сожалением, то ли с разочарованием – с чем-то перекатывающимся на языке, кисло-горьким, точно черноплодная калина.

— Василиса!

Окрик подтолкнул в спину, заставил перейти с быстрого шага на бег. Я устремилась к зеленым пикам сосен, виднеющимся на другом конце берега, но на пути возникло, будто выпрыгнуло из ниоткуда, препятствие – хоровод из девиц и парней. Я неразумной рыбкой угодила в его сети, и передо мной замелькали чужие смеющиеся лица – беспечные, счастливые, хмельные от сильных чувств и выпитой медовухи. Смех, громкие шутки, веселая песня, летящая над головами гордо и плавно, – все это закружило меня, точно карусель на ярмарке скоморохов. Зрение затуманилось, и на миг улыбки обернулись звериными оскалами, лица – яркими, пестрыми масками. Как та, что я однажды увидела на Тиме.

— Красавица, дай руку!

Я отдернула ладонь от приветливого незнакомца, как от огня, и заработала локтями, пробивая себе дорогу. Кто-то охнул, кто-то выругался мне вслед. Бежать, бежать, бежать! Туда, где гомон мыслей смоет, будто грязь с одежды, природное умиротворение. Обнаженные ноги утопали в сыпучем песке, мелькали в прорезях подобранного сарафана так быстро, что голова бы закружилась, смотри я вниз. Но мой взгляд был прикован к верхушкам деревьев, посеребренным луной. Ее молочный бок то и дело надкусывала сизая туча, от чего по всей округе расползались рваные тени.

Лес встретил темнотой и тихим рокотом ночи. В особую, едва слышную мелодию, точно нитки в общий узор, вплетались уханье совы, шорох вспрыгнувшей на ветку белки, шепот листьев на ветру, едва слышный скрип деревьев и шелест моих шагов.

Извилистая тропинка убегала далеко вперед, ее конец притаился где-то за мощными лапами склонившихся к земле изумрудных елей. Идти по дороге или свернуть с нее? Где может скрываться папоротник, за которым меня отправила Яга?

Позади треснула сухая ветка. Я не обернулась даже тогда, когда Тим обхватил сзади за талию и потянул к себе. Меня обвило кольцо родных, хорошо знакомых рук, пахнуло пряным ароматом аира. Спина уперлась в крепкую мужскую грудь. Я ощутила жар кожи Тима даже сквозь разделяющую нас одежду. В шепоте, коснувшемся мочки моего уха, сквозило что-то лихорадочное, отчаянное. В нем было слишком мало любовного томления, но таилось нечто совсем иное… Именно так молят о спасении, так взывают к божеству.