Книга Черная невеста, страница 34 – Мария Покусаева

— Так в каком пансионе вы были, дорогая? – Ласковый голос леди Тулли стал соломинкой, за которую можно было ухватиться.

И Флоренс ухватилась.

— Пансион Святой Марты. – Она повернулась к соседке по столу. – Я появлялась в городе на праздниках и каникулах, но…

— Но были слишком юны, чтобы показывать вас свету. – Леди Тулли понимающе закивала и добавила, обращаясь уже к сэру Эдварду: – Оливер Силбер коварно скрывал от нас всех настоящее сокровище! – произнесла она заговорщическим шепотом. – Но ничего, милая, впереди еще половина лета и целая осень, надышитесь свежим воздухом, а там и зима! Праздник Перехода, коньки и…

Она говорила что-то еще, обещая развлечения и яркую жизнь, но Флоренс потеряла нить разговора, совершенно бессмысленного, и рассеянно огляделась. Леди Тулли, видимо, хотела ее приободрить, но получилось наоборот: она лишь напомнила, что времени у Флоренс не очень много, свобода закончится в день ее совершеннолетия, так толком и не начавшись.

Было бы невежливо обижать добрую, правда добрую женщину, поэтому Флоренс пробормотала в ответ что-то такое же бессмысленное и посмотрела не на свою тарелку, а на человека напротив.

Лорд Дуглас тоже смотрел на нее. Впервые, кажется, со знакомства в парке. Огни свечей отражались в его глазах, как лукавые искорки.

Он улыбался – Флоренс казалось, что улыбался ей, а не просто так.

Когда их взгляды встретились, лорд Дуглас улыбнулся шире, и сердце Флоренс ухнуло вниз. Прежде ей никто так не улыбался, а еще казалось, что она взяла и украла эту улыбку, этот взгляд и даже это место у Дженни.

Сестра сидела через трех человек от лорда Дугласа, на той же стороне, и была лишена радости видеть его. Разве что будет то и дело высовываться.

Флоренс посмотрела на Дженни украдкой – та была занята беседой, которая, кажется, доставляла ей удовольствие.

— Принесите мисс Голдфинч лимонад, будьте добры, – спокойный, ровный голос рядом отдал распоряжение слуге.

И тут же бокал вина, который стоял рядом с Флоренс и к которому она не решалась притронуться, убрали, а его место занял бокал с водой и долькой лимона. Флоренс с удивлением посмотрела на сэра Эдварда. Тот смотрел прямо перед собой.

— Что вы делаете? – прошептала она.

— Вы выглядите так, что я не рискнул бы давать вам что-то крепче чая, мисс Голдфинч, – ответил сэр Эдвард таким же шепотом. – И вы не едите. Не хотелось бы лезть не в свое дело, но это волнение дебютантки или что-то другое?

Она осторожно, словно серебро могло обжечь ее, как фею или злую колдунью, взяла в руки нож и вилку.

— Вот, так лучше, – улыбнулся сэр Эдвард.

Будь Флоренс чуть бойчее и не настолько сбита с толку, она бы, пожалуй, улыбнулась в ответ и подхватила нить беседы – легкой, ничего не значащей, но самую малость напоминающей флирт. Но она засмущалась, потому что улыбка у сэра Эдварда была какая-то слишком уж открытая. Как у кузена Бенджи. Или как у отца Флоренс. И совсем не как у лорда Дугласа.

Тот будто угадал ее мысли.

— Вам повезло, сэр Эдвард, – сказал он вдруг. Достаточно громко, чтобы и леди Тулли навострила уши. – Мисс Голдфинч – замечательная соседка.

Он подмигнул Флоренс, как заговорщик, и продолжил все с той же лукавой улыбкой.

— Только очень уж молчаливая. Ни разу не слышал от нее фразы длиннее «и вам доброго дня, сэр, спасибо, сэр», – сказал он нарочито тонким голоском. – Но молчаливость девицы, я слышал, почитается за добродетель.