Книга Дьявольские шутки, страница 8 – Лизз Демаро

Его звали Чезаре Инганнаморте, и тогда ему было не больше тридцати пяти лет. Первое, что мне бросилось в глаза, был его чёрный и длинный плащ, напоминающий одеяние того, кто пришел из Преисподней. Так я решил, когда мне было восемь, но уверяю тебя, священник, — забыв о каких-либо правилах вежливости, Рагиро обратился к Мартину дерзким «священник» и счел это абсолютно приемлемым. Мартин не стал его поправлять. — Если бы я увидел его сейчас, я бы подумал точно так же.

Он напоминал Дьявола не только своей одеждой — от него разило, будто он ко мне прямиком из Ада. Нет, отец Мартин, не того Ада, о котором ты подумал. Я говорю о другом Аде, о реальном. Который рядом с нами, прямо здесь и прямо сейчас. И не говори мне, что эти страдания с лихвой окупятся на небесах, — я не верю и никогда не верил во всю эту религиозную чушь.

Рагиро на секунду замолчал, позволяя священнику осознать все, что он только что произнес. Несмотря на собственную ожесточенность и хладнокровность, он прекрасно понимал, что молодому священнику слишком странно и страшно слышать то, о чем он рассказывал. И тем не менее он не собирался утаивать даже самые жуткие подробности своей жизни. Мартин ведь согласился и сам хотел услышать историю от начала и до конца.

— Когда я увидел Чезаре там, в черном ореоле смерти, подумал, что на этом все и закончится, что это и есть то, что люди называют концом. Я ошибся. Это было начало начал, — Рагиро замолчал на несколько долгих минут, но священник не торопил его. Он уже понял: в этой одиночной камере они проведут всю ночь.

— В той комнате, где меня держал Чезаре, не было никого, кроме крыс, но я знал, что я не единственный. Каждую ночь я слышал сдавленный детский плач; каждый день я слышал надрывный детский крик. Поначалу они не трогали меня. Три раза в день пожилая женщина по имени Донателла в таком же черном одеянии приносила мне еду. Она позволяла называть себя просто Дона, но разговаривала редко. Просто приносила поесть и уходила, а потом забирала пустые тарелки. Как-то раз я попросил у нее одеяло, потому что было холодно, и даже тогда она ничего не ответила, но вместе с ужином принесла теплый плед. Я счел это за доброту, подумал, что она обо мне заботится… А она всего лишь выполняла свою грязную работу — не давала мне погибнуть до того момента, пока это не понадобится самому Чезаре. Жаль, я не понимал этого.

Плечи Рагиро как-то странно расслабленно и в то же время напряженно опустились. От глаз Мартина это не укрылось, но он не стал ничего говорить. Не стал прерывать поток его мыслей, чувств, эмоций.

— То, что было потом, нельзя назвать даже Адом. Это было в стократ хуже Ада. Прошло примерно полгода с тех пор, как я появился там. Сам Чезаре приходил ещё пару раз, но по-прежнему ничего не говорил и просто смотрел на меня. После его визитов я не мог даже сомкнуть глаз. Мне казалось, будто он все ещё наблюдал оттуда, откуда я не смог бы его увидеть. Его взгляд раньше виделся мне в кошмарах. Конечно, со временем мои кошмары стали более реальные, более мучительные и более жуткие, — и Рагиро мысленно добавил, что священник обязательно услышит об этих кошмарах. — Спустя эти полгода Дона впервые в жизни сама обратилась ко мне.

— Пойдем со мной, — позвала она, и я пошел, будто бы мог ей доверять и доверял, будто бы она когда-то дала обещание не причинять мне вреда. Будто бы она была моей тетей или бабушкой. Ее голос звучал ласково; наверное, именно так матери обычно обращаются к своим детям. Впрочем… я не мог знать этого наверняка.