Книга Дьявольские шутки, страница 181 – Лизз Демаро

У Бога хотелось попросить лишь одного: чтобы с Рагиро всё было в порядке. Даже если он, Эйлерт, умрёт. Даже если сам Рагиро будет страдать, думая, что виноват в его, Эйлерта, смерти. Главное, что живой, подальше ото всех, кто мог бы ему навредить.

На мгновение Лерт даже почувствовал облегчение.

Мгновение очень быстро прошло.

Они молчали, и в их молчании было намного больше слов, чем в любом диалоге. Оба были вымотаны, не хотели говорить и бесконечно думали о том, что произошло и что могло бы произойти, но никогда не произойдёт, потому что Лерт оказался слишком самонадеянным в войне, которую не мог выиграть изначально.

Риган положил руку Эйлерту на плечо, и Эйлерт подумал, почему ему сейчас не двенадцать, ведь так хотелось ни о чем не волноваться и просто обнять кого-то близкого. Молчание кричало громко, и этот крик так сложно было выносить. Ладонь Ригана напоминала о прожитых когда-то счастливых моментах, но успокоения в этих воспоминаниях он не нашёл. Только нескончаемое море боли и тоски по прошлому. А прошлое, как известно, вернуть невозможно.

Лерт бы многое отдал за это.

Если бы было, что отдавать.

До той секунды, пока Риган не положил руку ему на плечо, Эйлерт думал, что не боялся: он заглушал свой страх усталостью, злостью, ненавистью. Но одно прикосновение разрушило защиту, обнажая душу перед самим собой.

Эйлерт не хотел умирать, и это осознание скрутилось в жёсткий ком внутри.

— Риган, мне страшно.

Риган чуть сильнее сжал его плечо. «Я знаю». Любому было бы страшно, если бы он знал, что через несколько часов умрёт.

— Даже идя прямиком к Морскому Дьяволу мне не было страшно, — тише добавил Лерт и закрыл глаза. Тюремная камера — последнее, что хотелось видеть в такой момент. — То есть страшно было, но не так.

Он не мог объяснить, каким был страх тогда и каким он стал сейчас, но точно понимал, что это были два разных чувства. Оба заставляли сердце биться чаще, быстрее, неистовее. Но если страх перед битвой заставлял двигаться дальше, не позволяя оборачиваться назад, то страх перед казнью — заставлял цепенеть, то и дело оглядываясь на прошлое без шанса на будущее.

Почему ему сейчас не двенадцать. Об этом думал не только Эйлерт, но и Риган.

Когда Эйлерту было двенадцать, Риган мог его защитить. Даже после смерти Нельса, Риган всё ещё мог его защитить. Сейчас он был бессилен. Он был бессилен с тех пор, как Эйлерт возглавил «Пандору», — Риган убеждал себя в этом снова и снова, хотя знал, что необузданное море внутри Эйлерта никогда не разрешало его защищать, и все те годы были лишь видимостью безопасности.

Слов не осталось — одни чувства, да и те неумолимо сгорали, оставляя за собой разбитые надежды и пепел.

Если бы Нельс Лир не погиб в кораблекрушении, его бы тоже казнили. Эйлерт всего лишь повторил его судьбу.

Если бы Риган Оделис много лет назад решил восстановить «Эгерию», он бы тоже был повешен.

У каждого из них была одна дорога и один конец. Просто кто-то свернул в нужный момент, а кто-то свернул не туда.

— Спасибо, — шепнул Лерт совсем не слышно, но Ригану было не обязательно слышать, чтобы понять. — Ты заменил мне отца. Не знаю, что со мной стало, если бы не ты.

Эйлерт никогда не забывал Нельса, но не мог отрицать значения в его жизни Ригана. Не мог не обращать внимания на то, как Риган приехал к ним после смерти отца, как Риган остался и помогал ему и матери. Как Риган первый раз его обнял, когда он первый раз заплакал, очнувшись после кораблекрушения. Как Риган учил его стрелять и драться. Как Риган позволил попробовать эль и привёл в бар. Как Риган бросил свою жизнь ради него, Эйлерта.