Книга Дьявольские шутки, страница 114 – Лизз Демаро

— Не делай этого со мной, — он не сразу понял, как сказал это. Не сразу узнал свой голос, звучавший непривычно, испуганно и нерешительно. Словно Рагиро действительно молил его. Он не говорил так даже с Чезаре Инганнаморте, его личным Дьяволом. А с Габриэлем — заговорил. — Прошу тебя.

— Просишь? — Палач недоверчиво поднял брови и усмехнулся. И было что-то до странности знакомое в его интонации, в его реакции, в надменном, издевательском вопросе. Словно Габриэль рассчитывал на другую формулировку.

Не словно. Рассчитывал.

— Умоляю. Пожалуйста.

Тишина. Сахарная улыбка тонких губ, обнажённые кристально-белые зубы, светлые голубые глаза, смотрящие прямо в душу. Этот взгляд выжигал печати на костях, изнутри заставляя сгибаться пополам в неистовом желании задохнуться собственной болью. Приказы ложились ровными лезвиями на кожу, проходя насквозь, но не забывая задержаться в самых укромных, потаённых уголках души, цепляясь за стремительные удары сердца и захватывая его в тиски.

Рагиро действительно умолял. Затравленным взглядом, испуганным до невозможности голосом, дрожащими губами и пальцами, бешеными ударами сердца, эхом отдающимся в голове. Он забыл о гордости, забыл о достоинстве, и единственное, что заставляло его себя контролировать — призрачная надежда, что Габриэль по какой-то неясной причине ещё мог остановиться, посмеявшись, унизив, задев за что-то очень важное, но все же в конечном итоге отпустив.

— Я умоляю тебя.

— На колени.

И Рагиро без лишних слов, без промедлений рухнул перед Габриэлем на колени, склоняясь под его волей, его желанием и окончательно, без сопротивления отдавая себя в его власть. Плечи непривычно устало опустились. Габриэль рассмеялся. Противно, будто крыса. И положил ему ладонь на голову.

— Неплохо. Я впечатлен. Не ожидал от тебя такого, — чуть ли не пропел Габриэль, почти успокаивающе поглаживая Рагиро по темным непослушным волосам. — Думал, твоя гордость сильнее твоего страха, а оказалось, что нет. Признаюсь, ты застал меня врасплох.

Они оба знали, что это игра, как и знали, что рано или поздно Габриэль в любом случае добился бы своего. Как ни крути, а Габриэль Грэдис мог заполучить всё, что хотел. Всегда.

— Но этого недостаточно, мой дорогой Рагиро. Ничтожно недостаточно, —отрезал Габриэль.

Смех сразу же стих, улыбка исчезла с лица, а глаза стали по-жестокому непроницаемыми.

— Раздевайся, — в третий раз повторил Палач, и Рагиро понял, что спланированный сюжет Габриэля не терпел никаких отклонений. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, всё будет так, как хотел Габриэль Грэдис. Бесспорно. Бесповоротно. Без изменений.

Оцепенелое тело не слушалось. Рагиро поднял на Габриэля измученные глаза, расстегнул оставшиеся пуговицы плаща и стянул его с себя, откидывая в сторону. За эти года он успел забыть, насколько уничижительно снимать с себя одежду на глазах у кого-то, и молча просил разобраться с этим как можно быстрее, даже если ему предстояло вновь пройти Шесть Путей. И Габриэль чувствовал желания Рагиро, его просьбы, безмолвные мольбы, но не был уверен, что готов их выполнять. Габриэль любил растягивать удовольствие и отказывать самому себе не собирался.

Рагиро медленно неслушающимися руками стянул всю одежду, оставаясь полностью обнаженным, безоружным, беззащитным. Стоило больших усилий стоять прямо перед Габриэлем, не произнося ни слова, и терпеть его придирчивый, оценивающий взгляд на себе.