Книга Небесный берег, страница 87 – Лизз Демаро

Эванжелина поплелась к кровати и забралась с ногами, а потом улеглась клубочком. Поморщилась от неприятных ощущений, улеглась поудобнее.

— Я имел в виду, у себя в комнате, – выдохнул Герсий.

Эванжелина то ли хмыкнула, то ли хихикнула.

— Джей пришел к Джо, так что я решила не мешать им. Джо не очень хорошо себя чувствует, – объяснила Эванжелина.

Ни Герсий, ни Эверлинг возражать не стали. Эванжелина вскоре засопела, и Эверлинг накинул на нее одеяло. Она выглядела слишком беззащитной, слишком доброй, слишком хорошей для мира, в котором они жили. Эверлинг чувствовал, как по телу разливается приятное тепло от одного взгляда на нее, и его губы тронула незаметная, легкая улыбка. Он думал: как хорошо, что они сбежали, как хорошо, что ему не пришлось выходить на бой против нее, ведь он бы не смог и пальцем тронуть ее, такую хрупкую.

Хрупкой Эванжелина не была, но в глазах Эверлинга она оставалась маленькой девочкой, которую привели, держа за руку, в их тюрьму-гостиную. Она тогда дрожала от страха и холода, совершенно не понимая происходящего, и не говорила несколько дней. Ее рыжие кудри запутались, и Эверлинг, ни разу не касавшийся женских волос, стал их расчесывать.

Он боялся сделать ей больно, боялся резко потянуть и выдернуть прядь, боялся напугать сильнее. Боялся вообще что-то сделать не так. Маленькая рыжая девочка, казалось, была готова плакать от любого устремленного на нее взгляда. Она забилась в угол, уткнулась в колени. Эверлингу тогда было четырнадцать, Эванжелине – девять. Он уже два года выступал на арене, а она только увидела «Небесный берег» изнутри, и это место показалось ей страшнее любого ночного кошмара. Эверлинг не мог ее за это винить. Тогда арена пугала и его. А свыкнутья до конца с дикими порядками «Небесного берега» он не смог до сих пор.

Разделяя волосы на тонкие пряди, он аккуратно и медленно пытался убрать все колтуны жесткой щеткой. Маленькая Эванжелина не издала ни звука, она просто почему-то позволяла себя расчесывать мальчику, которого знала от силы пару дней.

Тогда они впервые заговорили. Тогда он узнал ее имя.

— Меня зовут Эва, – шепотом сказала она.

Стояла глубокая ночь, в гостиной уже никого не было, и они, пока никто не видел, включили одну лампу. Эванжелина напрочь отказывалась заходить в их с Джодерой спальню.

— Линг, – сосредоточенный на расчесывании, бросил ей Эверлинг, а потом, немного подумав, продолжил уже громче и увереннее: – Не бойся. Будешь делать то, что скажут, и они не станут причинять тебе боль. Научись использовать свою магию, чтобы у них не возникло сомнений в твоей силе. Сделай так, чтобы они поняли: ты для них незаменима. Тогда здесь будет проще выжить.

Эванжелина долго молчала. Молчала до тех пор, пока Эверлинг не закончил распутывать ее колтуны, пока не отложил в сторону щетку. И только потом сказала:

— Спасибо.

Она согласилась пойти в спальню и поспать после обещания Эверлинга во всем ей помогать и защищать от каждого, кто на нее не так посмотрит. Выполнить клятву было невозможно, но Эверлинг все равно пообещал, как пару лет назад пообещал Герсию Мидосу – первому мальчику, с которым подружился на арене, – когда-нибудь отсюда сбежать и обрести свободу. Эванжелина ему безоговорочно поверила, хотя даже сам Эверлинг не верил.