Книга Небесный берег, страница 171 – Лизз Демаро

Каково же было его удивление, когда он секунду спустя понял, что эта ненависть направлена не на весь мир, – хотя и на него тоже, но в куда меньшей степени, – а на самого себя. Это чувство, распиливающее душу на множество частей, Эмерис знал не понаслышке.

Герсий Мидос вышел из тени.

Больше всего на свете он не хотел вступать в драку с другим магом разума.

У солдат, в частности у верховного командования и магов разума, служивших Форте, были фотографии всех пятерых беглецов. Эмерис Юрген без труда смог бы узнать их на улице.

В руках у Герсия блестел револьвер. Еще один висел за поясом. Алана дала им пять револьверов, достаточно запасных патронов, зная, что до этого никто из них почти не пользовался огнестрельным оружием.

Герсий снял оружие с предохранителя, поднял, прицелился. Не выстрелил. Они, не моргая, смотрели друг другу в глаза, понимая, кто есть кто.

Капитан Лута ждал недолго. Снял с плеча ружье и пальнул по полу. Герсий механически выстрелил в него. Попал в плечо. Капитан Лута застонал, сжал зубы, но ружья не выпустил. Глаза у него блестели от ненависти.

Эмерис Юрген вскинул обе руки: одну в защитном движении, чтобы прикрыть капитана, вторую протянул к Герсию, будто бы пытаясь схватить того за шею, несмотря на расстояние. И предостерегающе произнес:

— Не делай этого.

У Герсия дрогнул палец, но повторно на спусковой крючок он не нажал. Пока противник не зашел в комнату, Герсий убеждал себя, что ничего страшного не происходит, что они справятся. Что он справится. Не зная, против скольких солдат ему придется биться, он понимал, что возможны смерти. Может быть, у него не получится контролировать всех. В темноте он мог скрыться. В темноте его не видели или видели не так хорошо. Но в темноте ему становилось сложнее использовать магию разума.

Увидев только двоих, Герсий растерялся.

А потом понял.

Магам разума не нужно было подкрепление против одного Герсия. Или любого другого мага. Они вообще не рассчитывали на битву, и вид вдруг напрягшегося капитана только подтверждал догадку.

— Не могу, ты же понимаешь, – ответил Герсий. Губы у него пересохли.

Эмерис понимал, хоть и не хотел.

Капитан Лута снова прицелился и прошипел:

— Если я не могу тебя убить, недотраханная шлюха, это не значит, что я не могу тебя подстрелить.

Рана у него на плече кровоточила, но командир будто бы не замечал ее вовсе. У Эмериса за плечом тоже висело ружье. Он не планировал его использовать. Он вообще предпочитал обходиться без стрельбы.

Эмерис Юрген снял ружье, сжал. И с размаху ударил им по голове капитана Луту. Тот упал на пол и не шевелился – голова у него была разбита.

Герсий выдохнул, чувствуя, как плечи невольно расслабились. Он улавливал такое же напряжение у мага разума напротив, считывал его сомнения, нежелание находиться в этом доме, не принимать участия в операции. Ощущал в нем ненависть, так хорошо знакомую самому Герсию, и страх перед будущим. Его эмоции были эмоциями Герсия, так сильно походили друг на друга. Он ни разу не встречал человека, с кем мог бы почувствовать хотя бы сотую долю этого понимания.

Он навел револьвер на Эмериса Юргена. Эмерис Юрген выпустил ружье и поднял руки.

— Тебе придется его убить, иначе меньшее, что тебя ожидает, это казнь, – зачем-то сказал Герсий.