Книга Солнце, которого не было, страница 55 – Кристина Той

— Останься, – попросила Ришель, виновато опустив голову. – Ты всё равно уже нашёл меня.

«Тебе так шла форма охраны пятого сектора», – хотел было сказать Дюк, но слова застряли в горле, обжигали язык. Ноги казались ему невыносимо тяжёлыми, пока он поднимался по грязным ступеням подъезда, так пропахшего тоской и пылью. Правда, которую он не особо-то и хотел знать, вот-вот встанет к нему лицом, взглянет в глаза – и Дюку придётся признать её существование.

Он не был к этому готов. Очень хотел просто исчезнуть из этого мира, возможно, затеряться в прошлом. Где-то между детством и знакомством с тётей – чтобы никогда не прийти на их встречу. Внезапно Дюку показалось, что прежние его проблемы, такие как поиск денег на еду и существование, нравились ему больше.

Когда они зашли в квартиру, так напоминающую Ане её родной дом расположением комнат и старым стандартным ремонтом в белых тонах, прямо по коридору к ним, раскинув руки в стороны, выбежала девочка лет шести в белом платьице.

— Мама! Папа! – воскликнула она.

— Почему наша крошка проснулась? – улыбнулась Ришель.

Дюк и Аня не знали, чему больше удивились: ребёнку или диалогу. Ришель скрестила руки на груди и, взглянув на Дюка, закатила глаза.

— Что? Ты же знаешь, что я люблю детей.

— Ну да, – он вспомнил, как часто и с какой радостью Ришель бралась за любую подработку, связанную с ними.

Она нахмурила брови, немного раздражённая, что ей приходится оправдываться, потом убрала прядь чёрных волос с лица, заправив её за ухо, и подняла малышку на руки.

— Ложись спать, а то проспишь завтра весь день, и уточки в пруду останутся без твоего хлебушка.

Девочка сморщила личико в недовольной гримасе, на что Ришель тут же отреагировала наигранным удивлением:

— Ты что, хочешь оставить их голодными? – прошептала она.

— Нет, – так же шёпотом ответила девочка.

— Тогда беги спать, – прошептала Ришель и, подмигнув, опустила малышку на пол. Та, громко хихикая, убежала обратно в комнату.

Когда они прошли на кухню, то сразу поняли, что до появления Ришель в этой квартире хозяином был одинокий мужчина. Разбитая на стене плитка возле большой конфорки, точно от удара посудой, перемытые сотейники лежат вверх подгорелыми днищами. Пожелтевшие от времени белые шторы на окнах в одном углу сохранили следы пожара, на полу остался старый отпечаток горячей сковороды: она расплавила линолеум, рисунок которого тоже сошёл со временем, стал менее чётким. В общем, каким чудом мужчина с такими кулинарными навыками дожил до сегодняшнего дня, оставалось загадкой.

Дюк нехотя сел за стол и смотрел, как Ришель мельтешит по кухне. Она поставила чайник, кинула в треснувшие чашки пакетики чёрного чая и по две ложки сахара. Именно так, как любил Дюк. Ришель поставила их перед гостями и тут же одёрнула себя:

— Ой, я не спросила, какой чай будет Аня, сделала, как Дюку.

— Рише, прекрати, – тихо сказал Дюк. – Если ты действительно пряталась от меня, давай, я уйду, и мы продолжим эту игру.

Ришель застыла и, как обычно это делала, когда испытывала неловкость, по-кошачьи опустила ладони в воздухе.

— Но если тебе есть что мне сказать, то давай уже говори. Хочу скорее впасть в отчаяние, если это так неизбежно.

Хоть Дюк злился не на Аню, находиться сейчас рядом с ним ей было сложно. Он злился. Таким Аня его точно ещё не видела. Ришель тоже вмиг опустила плечи и переменилась в лице. С испуганного и виноватого оно тут же стало спокойным, даже, скорее, безразличным. Тяжело вздохнув, Ришель упала напротив. Рукой подпёрла подбородок – и вот уже от её наигранных эмоций ничего не осталось. Она недолго искала фразу, с которой можно было бы начать разговор: