Книга В этих гнилых стенах, страница 8 – Кристина Той

Дождавшись приезда полиции, я все рассказал следователю, скрыв лишь некоторые детали и причины нападения.

* * *

— Сегодня ты герой, Дюк. Ты молодец! – После нескольких часов допросов и расследований мы наконец‐то снова остались одни. Ляля пыталась подбодрить меня, но я слышал, какой тревогой был полон ее голос, и чувствовал дрожь в руках, гладивших мои плечи и обнимавших Рише. – Герой же, да, милая?

Рише ответила мне легким кивком. Заметив это, Ляля вздрогнула:

— Она сейчас кивнула?

— Не-е-е-ет, – наигранно безразлично протянул я, притворно зевая, чтобы отвлечь ее. – Она же не понимает по-нашему.

— Да… Ты прав, – тяжело вздохнула Ляля.

* * *

Уже светало, поэтому нам с Рише разрешили спать до обеда. Завтракали, точнее, обедали мы вдвоем, и, когда Аврора куда‐то отлучилась, приятный голос подруги прервал тишину:

— Спасибо, – прошептала она.

— Обращайся. Если не секрет, зачем ты притворяешься, что не знаешь нашего языка?

— Люди думают, что я не понимаю, и говорят при мне много-много лишнего. Чего при тебе бы не сказали.

Меня слегка задело это, но она была полностью права.

— Например?

— Например, что дети пропадали. Два в младшей группе и три в старшей.

Я задумался. В голову лезли самые скверные мысли, и я пытался их отогнать. Но Рише, не щадя моей сентиментальной души и не скрывая никаких подробностей, позже расскажет мне, что тела этих детей нашли на территории детского дома, погребенные совсем рядом. Расскажет, как этот мужчина, работающий новым охранником, давая показания, кричал о черных глазах и жабрах у этих «демонов» и что он всего лишь пытался спасти человечество. И, наконец, расскажет, что такое «спасение» довело его до смертной казни.

Так у меня появилась Рише.

— Аврора пару раз проговорилась, что пропадают дети. Ну, и я как‐то ударилась ногой, вот тут. – Рише провела тонким указательным пальцем по своей бледной голени. – Так больно было, что я едва дыхание перевела… И он заметил эти штуки на моей шее. – Она, широко открыв глаза, показала на свою шею. – Этот охранник, он начал следить за мной. Однажды попытался схватить меня за руку в коридоре, но я от испуга взвизгнула, и Ляля меня спасла. Ну, много ума не надо, чтобы сложить два плюс два и понять, что я буду следующей. Тогда я и обратилась к тебе. Видела, как ночью ты переставал дышать, и тогда у тебя… на шее… Не видела, что у тебя глаза фиолетовые. Как ты это сделал? Когда ты вбежал, они были фиолетовые.

— Я это контролирую. Меня папа научил. – Я задумался. – Твой тебя не учил?

— Не учил, – задумчиво протянула подруга, и мы замолчали. Я попытался представить, как бы все прошло, если бы не Ляля, и понял, что, если бы мы сбежали, нам бы никто потом не поверил.

— Интересно, как она нас нашла? – незаметно для себя я сказал это вслух, и моей собеседнице не составило труда догадаться, о ком именно я говорю.

— Ляля говорит, ее кто‐то разбудил. Думает, что это был ты. Слишком громко хлопнул дверью.

— Да, неловко вышло.

Рише улыбнулась, и у меня потеплело на душе. Я беззаботно улыбнулся ей в ответ.

* * *

С того момента мы стали проводить намного больше времени вместе. Даже ночью. Проснувшись от очередного кошмара и переведя дыхание, я искал глазами новую подругу, садился у ее кровати и – по ее же просьбе – будил. Мы сидели так вплоть до шороха за дверями. Аврора будила Лялю и уходила за завтраком, хлопая дверью. Это был сигнал для нас: пора расходиться.