Книга В этих гнилых стенах, страница 15 – Кристина Той

— С чем пожаловал?

— Ты не поверишь, Айзек. Мне нужна помощь. Твоя и… твоих запасов.

Эти слова дались мне непросто. Никогда не понимал людей, которые, будучи целыми и здоровыми, с двумя руками и ногами, попрошайничают у прохожих. Я бы, наверное, сгорел со стыда при первой же попытке и скорее предпочел бы сдохнуть от голода.

Он даже глаза вытаращил, не веря своим ушам. Я столько раз отказывался от его предложений поделиться, что он давно махнул на свои попытки рукой, повторяя их просто из вежливости. И сейчас выглядел так, будто услышал голос с небес. Кивнув, развернулся и едва ли не побежал к холодильнику, словно боясь, что я передумаю.

— У тебя важный гость?

— Рита, – коротко ответил я, стараясь не схохмить, хоть и очень хотелось.

Все дело в том, что Айзек был самым стеснительным парнем из всех, кого я только знал. Даже когда просто стоял рядом с любой девчонкой, он моментально краснел и опускал глаза, сильно заикался и путался в словах. Короче, выглядел полнейшим идиотом. А уж если у него что‐то спрашивали, невзначай касаясь руки, бедный парень рисковал получить сердечный приступ, начиная усиленно глотать воздух так, будто это последние вздохи в его жизни. Зная все это, я не обходил стороной возможность лишний раз его подколоть, посмеиваясь над бурной ответной реакцией. И в этот раз она меня позабавила.

Услышав имя, парень резко вздрогнул, и до меня донесся звонкий стук. Разглядев в полумраке, как он усиленно чешет голову, я понял, что Айзек треснулся макушкой о ручку холодильника.

— Р…Рита? Дюк, можно…

— Можно, – улыбнулся я.

* * *

А началось все с того, что еще в детском доме, в своей группе, несколько девочек знатно загнобили его, и теперь он замкнулся в себе и в своей комнате – в том месте, где ему не нужно разговаривать ни с кем.

Я и познакомился‐то с ним случайно. Во время одного из ночных распитий чая у Рише в руке лопнул стакан с кипятком, и я начал стучать в соседние двери в надежде попросить у кого‐нибудь медикаменты. Но все крепко спали после тяжелых будней, а кто‐то был на ночной смене. Только Айзек открыл. У него я и одолжил пену от ожогов. Я сразу обратил внимание на то, что она довольно дорогая. Зная нравы и нелегкую нищенскую жизнь сирот, я ждал, чего же он потребует взамен. Однако Айзек, коротко взглянув на меня поверх очков, просто попросил вернуть ее, когда смогу, и закрыл передо мной дверь. Я так ошалел, что еще несколько секунд стоял у его квартиры с вытянутой вперед рукой, в которой покоился заветный флакончик, и очнулся лишь от звона разбитой где‐то вдалеке бутылки.

А когда я возвращал ему флакон, уже вместе с Рише, которая хотела лично поблагодарить парня, я спросил, что должен за услугу. Поморщившись, он молча впился глазами в тонкие перебинтованные пальцы моей подруги и закрыл дверь.

— Он что, не умеет разговаривать? Или ты уже что‐то натворил?

Я растерянно помотал головой:

— Он разговаривал со мной, честное слово.

— Но он же…

— Может, не в духе?

Немного обсудив эту тему, мы даже заключили с ней пари.

Через пару дней Рише захотела повторить попытку. Не жалея своей скромной зарплаты, купила в знак благодарности для него пончик. Но ей не открыли, наверное, Айзека не было дома, и девушка оставила подарок возле его двери.