Книга Шесть зимних ночей, страница 41 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Мама… Еще со смерти матери все в ее жизни пошло под откос. Сейчас Гор, как никогда раньше, хотела бы услышать ее звонкий смех, праздничные песни, которые она пела, пока готовила ужин на Йоль. Каждый год мама ярко украшала дом, и они с братом танцевали ночь напролет.

Эти воспоминания иногда приходили к ней во снах и каждый раз, просыпаясь, она понимала – наяву она давно утонула в одиночестве. И чем чаще она находила повод вспоминать былое, тем больше затягивало ее в пучину отчаяния.

Гор накинула теплый плащ, капюшоном укрыла голову от вновь падающих с неба хлопьев снега. Выйдя за порог, она закрыла глаза и вдохнула запах свежего ночного леса. Лес она любила. Но больше не зимой, а летом. Теперь родные тропы, по которым она бегала с тех пор, как научилась ходить, были засыпаны снегом, а речку сковал лед.

В лесу Гор искала йольское полено. Вместе с ним она должна была сжечь всё то, что тяготило ее в этом году, оставить тлеть свою потерю в камине. Снег хрустел под ногами, пока Гор просто шла вперед. Наверняка уже пропустила с десяток подходящих поленьев, но стоило признаться себе: она вовсе не стремилась в лес, просто не желала больше и минуты находиться в одних стенах с гостем.

От обиды заныла грудь, и она сама готова была расплакаться. Держалась, но пройдя ещё пару шагов, опустилась на колени, и слёзы покатились по ее щекам. Гор подняла глаза к небу и хотела бы обратиться к Богу, но какой в этом был смысл? Она уже не раз взывала к нему, но Он так и не ответил.

Ночь. Глубокая ночь, и она не закончится, пока не умрет ее гость. Стоило Гор затихнуть и повернуться на шум в лесу, как перед ней появилась темная, с длинными черными когтями, лапа чудовища.

— Так и заболеть можно, – улыбнулось оно, оголяя ряд пожелтевших клыков. – Вставать будешь?

«Помяни черта, и он тут как тут», – удивилась Гор. Ее холодная рука коснулась теплой морщинистой лапы, и, встав со снега, она поспешила вытереть слёзы.

— Крампус? Но… как?

— А ты забыла, какая сегодня ночь?

Гор много слышала о нем. Мама всегда предупреждала: будешь себя плохо вести – Крампус придет и съест тебя. Она даже описала его именно таким, какой он сейчас стоял перед ней: кожа цвета потухшего угля, черная шерсть по всему телу, копыта вместо ног и большие, похожие на бараньи, рога. Красный праздничный костюм, совсем как у Святого Николая. Еще мама говорила, что Крампус и Святой Николай – одно и то же существо. Сначала он заходит к послушным детям, дарит подарки, а потом превращается в чудовище и съедает непослушных. И что они не подозревают, что оба – разные лица одной сущности. Однако Гор никогда не боялась его, ведь она была очень послушным ребенком. Он даже как-то приснился ей. Во сне Крампус приходил за братом. Хотя сейчас она начала сомневаться – не случилась ли их встреча наяву?

— Помню, – Гор часто заморгала, понимая, что смотрит на Крампуса слишком долго.

— Так чему ты удивляешься?

— Давно тебя не видела в наших краях

— Ну, ты же давно не ребенок. Да и всегда была послушной. А я? Ох, а я следую по свежим следам Клауса, куда бы он ни ступал. Ну разве что иногда сворачиваю в дома, которые он точно не посетит. Жаль только, что об этом обычно умалчивают.

— Как о таком можно умолчать?

— Ты разве не слышала? Сейчас заботливые родители говорят детям, что в носок им Николай уголь бросает, а не я! – хриплый низкий голос чудовища и его манера говорить – медленно, словно слова человеческие даются ему с трудом, – совсем не вязались с таким возмущением, больше похожим на капризы ребенка.