Книга Клятва и клёкот, страница 27 – Диана Чайковская

— Уставшие собаки, – Дербник вздохнул. Этот разговор нравился ему все меньше. – Когда-нибудь выдохнем.

— Или передо́хнем, – Зденка горько усмехнулась.

Дербник не выдержал – поднялся и пошел к мальчишке, что бил мечом соломенное чучело. Даже неоперившегося птенца стоило обучить хорошей защите. Может, проживет чуть дольше, а может, посвящение пройдет и взлетит в небо следующей весной. Эх, весна! Пережить бы зиму.

За себя Дербник не переживал – для него на кухне всегда найдется еда, а вот другие, особенно сенные девки и служки с их семьями… Сможет ли Гданец прокормиться? Впрочем, если Сытник что-то найдет и вернется с тревожными вестями, голод перестанет казаться главной бедой.

Дербник полушутя дрался с мальчишкой и показывал на себе, в какой миг нужно бить и куда целиться, да так, чтобы враг не заметил – а сам внюхивался в воздух. Нечтопроникло в него, смешавшись с запахами сена, птиц, хмеля и пота. То ли тревога, то и впрямь ворожба какая-то, хитрая да лютая. С виду не разберешь.

Зденка взялась за стрелы. Дети поглядывали на нее с завистью. Глупые. Не понимали, какой платой давались меткость и быстрое перевоплощение. Дербник кричал вместе с ней, когда обрастал перьями. В соседнем костре догорали кости их собратьев, которых не принял Велес. Им со Зденкой повезло. Сытник тогда остался доволен.

Дербник обругал самого себя и достал меч из ножен. Мальчишка не испугался – ударил снова. Древесина столкнулась с лезвием. Слишком слабо, чтобы разрубить ее, но ощутимо. Дербник улыбнулся и дал знак продолжать, мол, не бойся. И впрямь – успеет еще испугаться.

Слева звенела тетива. Сзади пела чужая сталь. Дербник поймал себя на мысли, что изнутри птичника она слышится совершенно иначе. Когда стоишь в стороне или выглядываешь из окна, то не чувствуешь, как кричит меч, прежде чем принять удар или пронзить врага.

Мальчишка вдарил в бок, но поздно – Дербник ушел в сторону. Кажется, птенец начинал злиться. Это правильно, это хорошо, вот только горячая кровь должна подчиняться уму. Тогда будет прок: подхватишь эту пламенную волну – и направишь.

— Не злость должна вести тебя, а ты ее, – Дербник облизнулся.

Мальчишка услышал, но не вслушался – кровавый хмель слишком сильно понес его. А что бы на месте Дербника сделал Пугач? Пугач!..

— Хватит! – он оборвал пляску и остановил мальчишку рукой. Тот испугался от резкой перемены, поэтому пришлось смягчиться. Дербник выдохнул и произнес: – Тише, тише, птенец.

Никогда, никогда Дербник не видел, как бился Пугач. Он не бегал по птичнику с мечом или стрелами – вечно вился вокруг Сытника, а потом пропадал. Как будто таял дымом в воздухе. И это ему, скользкому и мутному, как болото, Сытник доверил птенцов! Выглядело странно, как и все, что творилось вокруг в последний год.

Дербник развернулся и взглянул на Зденку. Его самого потихоньку начало уносить. Тут либо плясать с тем, кто равен по силе, либо успокаиваться.

— Нет, – Зденка помотала головой. – Я пока сама хочу.

Значит, успокаиваться.

Дербник сделал глубокий вдох. Затем – медленный выдох. Так, как учил Сытник. Долгий вдох, долгий выдох, чтобы остудить бурлящую кровь.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Скоро должно отпустить.

Сил держать меч не было. Дербник спрятал его в ножны и пошел к лавке. Надо будет разузнать про Пугача. Уж больно дивная он птица. Но то лучше отложить на другой день – нынешний и так казался долгим и невеселым. Как будто к ним под бок кралась смерть, причем не напрямую – то ли путаными тропками, то ли болотом, что разливалось по воздуху и затягивало во мрак.