Книга Я выжгу в себе месть, страница 54 – Диана Чайковская

Наверное, Калина пристыдила бы Василику, но мачехи не было рядом, да и не будет. Василика смотрела на свое тело и думала, что славно было бы обернуться чужачкой и прийти в Радогощь, повидать сестер, узнать, вернулся ли отец. В конце концов, Василика выросла там, и у нее было право наведаться домой хоть раз. И погулять с молодцами.

Василика зло усмехнулась. Да, ей хотелось помиловаться ночь с кем-нибудь у костра, а на заре исчезнуть. И пусть ищут, гадают, тоскуют, а она будет наслаждаться свободой, которой лишены простые девицы.

Неужели ворожба портила ее и делала похожей на Мрака? Сердце все больше сливалось с лихом. Коварные замыслы казались ей невероятно медовыми, и Василика не сразу спохватывалась и думала, что сказала бы Калина. А родная мать? Ведь отец говорил, что она была добрее всех женщин в Радогощи, но здоровье ее подвело.

Из бани Василика вышла иной. Что-то постепенно умирало в ней, а что-то зарождалось. Василика осмотрела рубашку и покосилась на клубок красных нитей. Ягиня велела ей вышить обереги на рукавах, чтобы нечисть обжигалась, если вдруг схватит ее за руки. Как будто это поможет.

Василика фыркнула и убрала клубок с иголкой в котомку. Отчего-то ей казалось, что чем сильнее хватаешься за жизнь, тем быстрее тебя схватят и уволокут. Наверное, надо было приготовиться к погибели, заранее умереть, и тогда останешься жива. Странный замысел. Такой же, как и вся ведьмина затея с этим Кощеем. Кто вообще сунется в Навь по доброй воле? Умалишенный, и только.

Василика подошла к столу, взяла пирожок. Перед дорогой надо было сытно поесть. Но прочувствовать ягодный вкус не удалось – Василика испуганно выронила еду, ощутив тревогу и страх. Злая тень проехала через ворота и, оставив коня во дворе, рванулась к порогу.

Василика замерла, приготовившись умереть. Ягиня, пролетев через соседнюю комнату, мигом схватила ее за шиворот, сунула в руки котомку и толкнула к черному ходу.

— Иду я! – громко сказала ведьма и тут же закашлялась.

В дверь словно бы ударили молотом, хотя – Василика знала – зло могло войти и без разрешения, даже если придется сломать стену.

Осев возле заднего входа на траву, она осознала – Мрак больше не пытается казаться человеком, он принял свой истинный облик. И в нем не было ничего прекрасного. Василика видела его так, словно он стоял перед ней: длинный, когтистый, с клыкастым ртом и смоляными глазами. Самое настоящее чудовище, от которого надо бежать, причем подальше.

Ну почему ей дома спокойно не сиделось-то?..

Глупость отвратительна. Ягиня на дух не переносила дураков, не осознававших простых вещей. До жути хотелось схватить девку за косу и стукнуть головой о печь. Только вряд ли поможет. Молодицы умнели с возрастом, мудрость приходила к ним еще позже, когда сила не лилась через край, а кровь не бурлила внутри, требуя большего жара.

Отчего-то ведьма вспомнила про степняков. Молодые кочевники однажды выжгли Радогощь дотла, а после пришла весть о том, что князь заключил с ними мир. Вот уж действительно: ну порезвились, уняли жар, ну что с того? Одна маленькая деревня не стоит целой страны. И мстить тоже нельзя. Ягиня тогда так разозлилась, что чуть не сбежала от Кислицы, – хотела отправиться в столицу и наслать на князя страшное проклятие, а на толстых бояр и купцов в мехах – мор, чтобы упали замертво. Но Кислица схватила Ягиню за волосы и макнула головой в таз с холодной водой. А после спросила, остыла ли, или продолжить. Конечно, Ягиня тогда обиделась и только потом поняла, что Кислица оттащила ее от края страшной погибели. Жуткое дельце, ведь абсолютно все зло упало бы на ее плечи и умножилось бы в семь раз. Боги не прощали самоуправства. По установленным порядкам, все сказанное и сделанное приумножалось и возвращалось назад к человеку. Потому-то травить князя или насылать порчу на неизвестную девку – все равно что вредить самой себе.