Книга Сновичи, страница 69 – Надя Сова

— Скорее… – Камиль немного задумался. – Скорее он подсказывает, как проще через это проходить.

Ангелина кивнула. До самого дома Камиль не сказал ни слова, молча проводил ее до подъезда, потоптался немного рядом и ушел.

«Странный». Ангелина не смогла бы объяснить, про Полозова это или про Камиля, а может, про них обоих. Оба странные.

Дома было непривычно тихо и темно. Возле двери Ангелина зацепила ногой какую-то бутылку, и та со звоном полетела по коридору.

— Черт возьми! – выругалась Колобкова, и рядом сверкнули глаза бирюка.

— Нам такое не надо, – заявило существо и толкнуло лапой улетевшую бутылку.

Ухожор стал приходить реже, почти не оставался с ночевкой. Это настораживало, но не более. Мама все так же улыбалась. Возможно, пряча по ночам свои страхи и переживания. А может, Ангелина их только придумала. Как было бы удобно взять и выключить все переживания из головы! Раз – и все. Не заботит тебя то, что есть параллельный мир и ходит по тому миру сама суть беды. Раз – и мамин любовник больше не вызывает тревоги, а значит, не способен причинить вред.

Хлопнула входная дверь – мама пришла одна. Тихо разделась, зашуршала пакетами в сторону кухни. Там хлопнула дверь холодильника, звякнул графин, и мама ушла в свою комнату. Не заметила, что Ангелина тоже вернулась домой, а то зашла бы поздороваться.

За стенкой бормотал телевизор, а Ангелина готовилась к коллоквиуму. Где-то на верхних этажах ребенок кидал мяч, лаяла собака. Скрипнула дверь, зажурчал холодильник. Надо было сосредоточиться на теме, но мысли уходили далеко от древнерусской литературы. Всплыли в памяти семинар, странные комментарии мастера, взгляд Камиля. Надо перестать об этом думать. Древнерусская литература – вот что важно.

Мама вышла из комнаты и пошла в сторону кухни. Ангелина слушала, как скрипят под ее ногами половицы. Снова стало тихо, снова Колобкова попыталась уложить в голове хотя бы одну строчку из учебника.

Раздался звон, а после – полный отчаяния крик. Ангелина пулей вылетела из комнаты, столкнулась в коридоре с дрожащей и рыдающей мамой.

— Там, – у нее тряслись руки, – там он! Сидит!

Голос сорвался на вой. Мама повисла на руках у дочери и медленно сползла на пол.

— Он говорил, что не вернется, ему запрещено возвращаться. Понимаешь?!

Последнее слово она произнесла шепотом.

Из коридора была видна часть кухни. За столом сидел, сверкая глазами, бирюк.

— Он там, – шепотом произнесла мама. Ее трясло от рыданий и страха.

— Тебе показалось, там никого нет, – ровно и спокойно произнесла Ангелина, не отпуская мать и не отрывая взгляда от бирюка. – Это тень так легла.

— Надо позвонить Сереже.

Икая, мама достала телефон, открыла чат с ухожором, но так и не смогла нажать на звонок.

Ангелина увидела последнее сообщение: «На этой неделе занят, не смогу приехать». А до этого – сухие короткие фразы, которыми обычно отбрасываешься, когда хочешь слить человека.

— Сережа занят, – сухо сказала мама и убрала телефон. – А там он сидит.

— Не сидит, – тихо сказала Ангелина и помогла маме подняться.

В коридоре и кухне включился свет. Мама осторожно прошла по всей квартире, убедившись, что дочь права: в квартире только они вдвоем.

— Он сидел на стуле, такой настоящий. – Мама поежилась, вспоминая человека, который ее пугал. – И смотрел так же, как тогда. – Голос опять опустился до шепота. – Как тогда, понимаешь?