Книга Сновичи, страница 46 – Надя Сова

Ангелина вздрогнула. Увидеть эту форму не хотелось и ей самой. А как держать подальше от варенья муху? Бирюк хлопал глазами, водил ушами и принюхивался. Он чувствовал, что рядом есть еще человек, изучал его запах.

— Не дай ему посмотреть ей в глаза, – посоветовал кот. – И все будет хорошо.

— Говорящий кот, который раздает советы, – проговорила Ангелина, вылезая из-под одеяла.

— Советы бирюка тебя не смутили, – заметил рыжий.

— А можно его совсем прогнать? – Ангелина покосилась на существо.

— Нет, теперь он будет следовать за тобой всюду, – грустно ответил кот. – Понимать будет только тогда, когда ты его зовешь или обращаешься к нему. Поэтому черти́ поменьше.

Сейчас бирюк действительно напоминал небольшую лысую кошку. И вел себя так же, даже не понял, что спросила Ангелина у кота. Значит, ее любимое слово еще из детства становится заговорным для этого существа.

— Пока ты обвыкаешься с новой мыслью и другом, – кот спрыгнул с кровати, – я проверю других своих учеников.

— Учеников? – не поняла Ангелина.

— Буров может как угодно развлекаться, провоцируя новых сновичей. – Понятнее девушке не стало. – Но этим он мне помогает – мне нужно чуть больше людей в моем плане.

С этими словами кот выглянул из комнаты в коридор, убедился, что там никого нет, еще раз посмотрел на Ангелину и исчез.

Она надеялась, что утром станет проще. Придет ответ, что же случилось на семинаре у Бурова. Но проще не стало. Напротив, надо было собираться теперь уже на творческий семинар к человеку с не менее говорящей фамилией – Полозов. И сейчас уже казалось, что он – тот самый змей, что напал на них там… Во сне? В другом мире?

Внезапно написал Вацлав: «Получится до семинара встретиться, поговорить?»

* * *

Грудь болела всю ночь. Как он так приложился о парту, что получил такой ровный порез? Или не о парту? А обо что тогда? Мозг подтасовывал факты, подсказывал что-то странное. Еще более странной была реакция Бурова. Он испугался? Разозлился? Невозможно было понять, что именно ощущал этот человек, – борода скрывала половину эмоций. Но в какой-то момент показалось, что Александр становится медведем. Голова кружилась, мутило. Отпустили с оставшихся пар. Выходя из здания, Вацлав запоздало подумал: почему никто не обратил внимания, что половина курса спокойно спит за партами? Никто не пришел в аудиторию, не задал вопроса. Хотелось вернуться и самому спросить, но в груди заболело сильнее.

Близнецы помогли перевязать рану, тревожно переглядываясь между собой. Буров говорил про какой-то якорь, что-то еще объясняя близнецам. Вацлав же пытался не стошнить на пол. Что за странный семинар?

Когда рану перевязали, Буров сел рядом, посмотрел прямо в глаза и сказал:

— Ты идешь домой, – голос звучал ровно, обволакивал, – ложишься и спишь сном без сновидений. Утром ты будешь знать, что случилось.

После пар Вацлав хотел заглянуть в книжный недалеко от института. Туда обычно привозили редкие издания, и можно было найти исследования, которых раньше никто не касался. Но ноги сами увели в метро. Привычным маршрутом он перешел на нужную ветку, и до самой квартиры Вацлав шел, как зомби. У него не получилось зайти в магазин, хотя дома не было еды и родители просили принести что-нибудь на ужин. Добравшись, он просто упал на кровать и проспал так до самого утра. Проснулся от ощущения, что во рту нассали. От одежды воняло по́том. И болела грудь.