Книга Сновичи, страница 156 – Надя Сова

Ангелина смотрела, как кровь растеклась по одежде, окрасила вокруг себя траву, подступила к горлу. Змей вытащил руку, и Колобкова упала на колени, дрожащими руками прижала рану. Слишком большая, чтобы можно было так просто ее закрыть. И почему так больно во сне? Ангелина не плакала – слез не было. Она представила, что то же самое почувствовал Гриша. Но у нее еще осталась ее жизнь там, в настоящем, в Явном мире. А у Гриши эту жизнь забрали.

Змей хотел что-то сказать, но собственная боль отвлекала. Огонь распространялся изнутри все быстрее. Холодное сердце не выдерживало жара, а жар не справлялся со льдом.

Ангелина уже не смотрела, что происходило с Полозовым. Она завалилась на бок, перекатилась на спину и уставилась в небо. Как же больно умирать! Но последнее обещание было выполнено – больше никто не пострадал и не пострадает. Змей сгорел, забрав с собой то, что, по его мнению, мешало Ладному миру. Но так и не ответил на вопрос.

Ангелина слышала, как стало очень тихо, только ветер шелестел в макушках деревьев. Не было пения птиц, стрекота насекомых. Даже ночью не бывает так тихо. Кровь пропитывала землю, сознание плыло. Показалось, что рядом зашуршали чьи-то шаги. В тот раз в лапы змея попало двое. Раз история повторяется, пусть повторит и это.

Подошел Колдуненко, присел рядом и ласково убрал со лба выбившуюся прядь. Ангелина больше чувствовала его, чем слышала. От него пахло смородиной.

— Гриша… – Ангелина закашлялась кровью.

— Ты умираешь только здесь. – Он ласково погладил ее по щеке. – Там ты все забудешь. Для тебя Ладного мира больше не будет. Но ты сделала все правильно.

— Там тебя не будет. – Слезы смешались с кровью, во рту было очень солоно.

— Останется Вацлав – он поможет. Сыграет для тебя на варгане. Вацлав знает.

— Вацлав любит. – Ангелина вздохнула и проснулась.

В груди болело так, словно оттуда торчал огромный кусок раскаленного металла. Рядом спал Плешков. Из памяти медленно, как сон, стирались детали Ладного мира. Воин выполнил свою задачу. Убил полоза, помог коту, спас того, кто просил прощения. Осталось дело за остальными. Она что-то хотела спросить, нерешенный вопрос крутился где-то на границе сознания, но никак не хотел оформиться.

В комнату вбежал Камиль. Чуть не снеся Ангелину, он обнял ее и тихо прошептал:

— Спасибо.

Проснулся Вацлав, сел и непонимающе огляделся.

— Эти еще не вернулись? – спросил он.

Камиль покачал головой. Ангелина прижала руку к груди, посмотрела на ногти. Они были синеватого цвета и немного искрились в тусклом свете.

— Не помню, чтобы делала такой маникюр, – сказала Колобкова. – А мы кого ждем? Может, домой пойдем?

Камиль и Вацлав переглянулись.

* * *

Шкура догорела быстро. Близнецы собрали пепел в пакетик, убрали бочку обратно в гараж и пошли в сторону дома. Путь для их друга был у них в руках.

— Как думаешь, уборщица скажет, что мы были в деканате? – спросил Вова.

— Думаешь, она нас узнала? – Игорь сжал в кармане пакет с пеплом.

Вова пожал плечами. Подумает об этом в следующий раз.

Дома было спокойно, лишних вопросов никто не задавал. Родители вообще мало вмешивались в жизнь братьев – те отлично справлялись сами.

— Побыстрее бы в Лад, – сказал Игорь, и Вова согласно кивнул.

Быстро заснуть не получилось. Что-то мешало и не давало пройти обычной дорогой в Ладный мир. Когда близнецы наконец оказались в Первой деревне, неба не было. Игнат вышел из дома и бросился обниматься.