Книга Сновичи, страница 130 – Надя Сова

— Ты еще послужишь, – улыбнулся Полозов.

* * *

— Вацлав, ты там утоп? – Мангуст стоял под дверью ванной и тоже очень хотел попасть в душ. Плешкова пустили помыться первым. Ехать через весь город домой в таком виде он отказался. Мать хватит припадок.

— Нет, – отозвался рыжий, открывая дверь. – Я смотрел, как стекает по мне вода. Очень хотелось это все смыть.

Мангуст понимающе кивнул. Поход к Умру-озеру выжрал силы у всех. Но больше всего раздражало то, что никто так и не понял, куда делся Шаман. Брют сразу отправил пчел прочесывать окрестности, осматривать город и ближайшие постройки. Пока никаких вестей.

На кухне Ставр занимался обедом. Мира подшивала порванные вещи. Нора и ворон сидели рядом на окне и пытались понять, как вылечить крыло. Идти к врачам рогатая птица отказалась. А из Стражи никто не знал медицину настолько, чтобы понять, что не так.

— Неужели этих знаний нет в столетней душе или у пчел? – спросил Вацлав, глядя, как щелкает клювом рогатая птица, пытаясь раскрыть крыло полностью.

— У меня таких знаний нет, – покачала головой Нора.

— А пчелы больше на устройство мира заточены и поиск информации, – сказал Ставр, пробуя бульон на плите. На такую толпу он решил сварить пять литров супа. Мангуст поныл, что ждать долго, и был тут же послан в душ. Пусть время с пользой проведет.

Вацлав осматривал эту разношерстную компанию и пытался понять, в какой момент его жизнь повернулась так, что его занесло сюда. Мира перекинула дреды через плечо, размотала с одного дреда нитку и продолжила шить.

Интересно, как там Ангелина? А остальные? Заметили ли, что Вацлав пропал, или за подколками все пропустили? А Гриша…

«Варя погибла. – Надо было уложить эту информацию в голове, но не получалось. – Как я Грише скажу?»

Нора грустно посмотрела на Плешкова. Об этом еще предстояло подумать. Решить, как сказать, кто скажет. Помимо Вари, погибло еще несколько человек из ее группы. Только один выжил и сейчас находится в психушке. Надо как-то вывести это все в понятное простому человеку русло. Но об этом Стража подумает потом.

Мангуст наконец-то занял душ, послышалось заунывное пение. Мира удивленно посмотрела на коллег.

— Честно, я не знала, что он блажит, – заверила она.

— Может, ему на кур-рсы вокала пойти? – поморщился ворон. – Впер-реди целая вечность, хоть петь научится.

Спокойные посиделки на кухне действовали умиротворяюще, и Вацлав задремал. Потом уложит в голове все, что случилось, потом поймет, какие правильные слова подобрать. Потом посчитает синяки и расскажет Ангелине, какой страх с ним случился.

Возможно, расскажет это матери, но подаст как сюжет для диплома. На пятом курсе им надо будет сдать повесть – нужен сюжет. Мать покачает головой и скажет, что это хрень. Зато потом будет ее всем пересказывать.

— Мое детство – это кнопочные телефоны, мороженое в формочке в виде ягоды, – донесся голос Ставра. – Странные сапоги у девочек из рюш или джинсы. Геймбои, а после PSP. Книги с обложками, от которых хочется либо плакать, либо орать. И странное ощущение, что впереди бездна. Теперь это не бездна, а пропасть.

— А в чем разница? – спросила Мира.

— Одна без дна, в другой легко пропасть.

В какой момент диалог ушел в это русло, Вацлав не понял – все проспал. Ставр разливал сварившийся суп по тарелкам. Мангуст наконец-то выплыл из душа и перестал тренировать вокал. Хотели сходить позвать Брюта, но потом все дружно решили, что сейчас воеводу надо оставить одного. Слишком подавленный вид у него был, когда они вернулись.