Книга Сквозь туман меня не видно, страница 93 – Надя Сова

— Как мама? – Мангуст терпеливо ждал подругу.

— Клубочек, – ответила Мира, закусив губу. – Каждый раз все запутанней.

Мангуст тяжело вздохнул. Ему страшно хотелось ее обнять и было страшно, что могут оттолкнуть. Мира с каждым таким походом к матери все больше замыкалась в себе. Все больше становилась тенью прошлой себя.

— Идем к Бурову? – спросил Мангуст.

— Туда мне тоже надо идти одной, – сказала Мира. – Кто знает, как он отреагирует на эту новость.

— А если в медведя обратится?

— Вот именно поэтому мне надо идти одной, – холодно сказала Мира. – Если он опять тебя через всю комнату швырнет, ты можешь приземлиться не так удачно.

Мангуст улыбнулся, она каждый раз вспоминала тот случай, когда другу надо было ехать к Медведю. Переживала и осторожничала.

— Он так больше не делал.

— Это потому, что ему еще не говорили, что его бывшая – крыса.

Спорить с Мирой было сложно, но удалось проводить ее через весь город до «Горки». Возле самой гостиницы Мангуст свернул и скрылся в технических помещениях. Мира пошла в кабинет к Ярославу.

— Есть новости по Маше? – вместо приветствия спросил Буров.

Мира осмотрела кабинет, задержалась взглядом на отпечатках кошачьих лап на книжных полках и повернулась к Медведю.

— Маша уехала, – серьезно сказала ведьма. – В город возвращаться не планирует. Думаю, тебе давно пора ее отпустить.

Ярослав покачал головой:

— Она не планировала уезжать.

— Людям свойственно принимать внезапные решения.

— Она не могла бросить брата, у нее брат болеет.

— Брата она бросить не могла, а тебя сдала без каких-либо угрызений совести.

Буров нахмурился.

— Ей могли угрожать, – попытался он оправдать свою бывшую.

— Слушай. – Мира села. – Сложно даже спустя много лет принять тот факт, что ты не интересен человеку. Даже если прожил с ним охренеть сколько времени. Но люди меняются, их желания меняются. Спрашивал ты у нее хоть раз, интересно ли ей с тобой?

Буров молчал.

— Узнавал, что она хочет от этой жизни? Что она вообще любила?

— Фотографироваться, – не раздумывая сказал Медведь. – А я это не выношу.

Мира покачала головой. Она все еще надеялась достучаться до него, чтобы он понял: не по той страдает который год.

— Вы все равно расстались бы. Это было только дело времени.

Ярослав все не верил. Не могла его прекрасная Маша предать.

— Да она избавиться от тебя хотела, – взорвалась Мира. – Ты не видел, что ли, как она сбегала при первой же возможности к завсегдатаю библиотеки?

Буров напрягся, какое-то лицо вылезло в памяти и спряталось, не хотело становиться четким.

— Нельзя быть таким тупым, – бесилась Мира. – Ладно если тебе будет так легче… – Она посмотрела на полку со следами кошачьих лап, встала, глубоко вдохнула и жестко проговорила: – Это я ей подсказала от тебя избавиться. – Потом добавила, немного помолчав: – Ты бы погиб в этих отношениях.

Буров уставился на ведьму. Лицо медленно покрывалось густой шерстью, руки сжали края стола, чуть не сломав дерево. Почему-то проще было принять, что во всем виновата Мира, а не то, что Маше было плохо, и она решила таким образом все закончить. И, конечно же, он не мог быть плохим парнем. Это просто невозможно.

— То есть по твоей милости я теперь чудовище? – глухо спросил Медведь.

— Ты не чудовище, – покачала головой Мира. – Ты над всеми нами. Сверхчеловек.