Книга Сквозь туман меня не видно, страница 45 – Надя Сова

Правы были и отец, и дед, и дядя. Влюбила, вскружила голову, а потом сдала своим, обманула, оклеветала.

Он застонал, пытаясь подвинуться, чтобы видеть. Видеть лица тех, кто снова будет бить. Его пнули, плюнули, чтобы не вертелся, не встревал. Сейчас все закончится. Они не слушали, не пытались разобраться. Достаточно было ее искусственных охов, чтобы получить клеймо.

Он не мог ответить самому себе, а любила ли она. Понял только, что хотела больше узнать о его семье, а когда не получилось, отпустила игрушку прямо в лапы тварей с человеческими лицами.

Если нечисть и существует, то людского в ней куда больше, чем в тех, кто решил, как должна закончиться жизнь другого.

— Кончай побыстрее, – нетерпеливо сказал один из них, – пока туман не явился.

Вокруг напряглись. Странно, будто легенда их на самом деле тревожила.

— В сказки верите. – Получилось хрипло, через кашель.

— Может, этого отдадим туману?

Предложение прозвучало неуверенно, с надеждой, что не придется заканчивать грязную работу, другие закончат. Другое.

— Нельзя! – резко прозвучал ответ. – В правильный день надо, да и не годится он для этой роли.

Получилось перевернуться, лечь на ствол дерева, чьи корни он ощутил всеми своими костями. Их было пятеро. Высокие, крепкие, по возрасту чуть старше его, с ветром в голове и неудержимым желанием доказывать свою правоту и власть. Тот, что стоял ближе всех, копался в телефоне, что-то читал и хмурился.

— Говорят, надо сделать так, чтобы не догадались, что случилось.

— П-ха! – Смех вырвался со стоном. – Да вся улица видела, как вы меня в свое корыто засунули и увезли. Как не увязли на выезде из города с такой подвеской.

— Осмелел? – холодно осведомился ближний. – Тебя ничему жизнь не учит?

— Давайте не будем затягивать? А то помимо тумана сюда еще и ведьма явится. – Говоривший стоял дальше всех и постоянно оглядывался. – Слышали, новая ведьма страшнее предыдущей.

— А была какая-то другая?

Товарищу рядом, видимо, тоже не хотелось стоять в лесу и смотреть, как медленно опускаются на деревья сумерки, как выглядывает из-за гор туман.

— Ну, та, что с нашим заключила договор три года назад. – Дальний зацепился за что-то взглядом и побледнел.

— Слышал, договоров было два.

— Хорош трепаться! – Ближний убрал телефон, переложил в другую руку палку и присел к дереву. – Обещаешь, что больше у нашего дома не появишься?

Вопрос прозвучал тихо и с неожиданной теплотой.

— На хрен вы мне сдались! – Отвечать было тяжело, сознание плыло.

Мужчина схватил рукой за волосы, поднял голову и заглянул в глаза. Один заплыл, на пол-лица разливался огромный синяк.

— Чтобы я тебя больше в нашем городе не видел.

— Это мой город! – Слова сорвались прежде, чем в голове появилась дельная мысль: им это знать не обязательно.

Расплатой был сильный удар головой о ствол. Сознание провалилось в черное море боли. Они ушли быстро, побросав палки там, где стояли. Сели в машину и с трудом выехали из леса на дорогу. Низкая подвеска не была рассчитана на кривые дороги.

Он пришел в себя далеко за полночь, в лицо дышали теплом и чем-то прелым. Огромный медведь обнюхивал голову, одежду, фыркал, когда натыкался на запекшуюся кровь.

«Сейчас сожрут», – мелькнула мысль.

Было больно везде. Голову хотелось открутить и бросить куда подальше. Наверное, хорошо, что сожрут, закончатся эти мучения. Но медведь не трогал. Он облизал лицо, снимая боль, помог распутать руки и ноги. Когда успели связать – невозможно вспомнить. Как и невозможно понять, как теперь возвращаться домой. Рядом покачивались поганки, они хаотично расположились вокруг дерева, шипели, когда их случайно задевал медведь. Дед с ба рассказывали легенду про туман, про то, что блуждают там души тех, кто не нашел дорогу домой. А тот, кто блуждает слишком долго, в конце концов превращается в таких вот поганок – душек.