Книга Станция Лихо, страница 72 – Надя Сова

Лев все это время косился на меня, рассматривал. От его взгляда становилось неуютно, хотелось убежать и помыться. К слову, после купания в пруду действительно очень хотелось ополоснуться. От воспоминания о переходе закружилась голова, и я почувствовала на губах что-то теплое.

— Эй, у тебя кровь пошла! – Стас резво спрыгнул с крыльца и вручил мне тряпочку вместо платка.

— Наверное, давление скачет, – заметил Як. – У Норы тоже голова весь день болит.

— Третий, если быть точнее, – поправила его столетница.

— Вы долго еще на улице околачиваться будете?

Я от неожиданности даже подпрыгнула.

Дверь в дом была открыта, и на пороге стояла старая женщина. Куда старше моей бабушки, но удивительным делом на нее похожая. В голове зашевелилось какое-то воспоминание Зната: этой женщине можно доверять.

— Сейчас все остынет, пока вас дождешься, – ворчала она.

— Так пробки же, Матрон Михална, – заявил Стас и просочился в дом.

— В этом городе уже давно нет никаких пробок, – безапелляционно заявила Матрона Михайловна.

В доме было чисто, ухоженно и уютно. Я всю жизнь мечтала жить в своем доме, а не в квартире, грезила, что однажды стану известной художницей, будут у меня дорогие проекты, и я позволю себе дом. Уеду туда с бабушкой. А мама в квартире будет строить свое счастье. Красивая несбыточная мечта.

Лев даже не поздоровался с хозяйкой, за что получил порицающий взгляд в спину, споткнулся о ступеньку и ругнулся.

— Смотри, ведьма, иссякнешь, как твой домовой, – прорычал он.

— Иди проспись! – жестко сказала ему Матрона Михайловна.

Лев гордо поднял голову и, цепляясь за перила, уполз наверх.

— Что будет с вашим сопротивлением, даже думать не хочу. – Матрона Михайловна покачала головой и ушла на кухню. – Руки мойте – и быстро за стол!

— С бабкой лучше не спорить. – Стас потряс мокрыми руками и ушел следом.

Я поставила рюкзак рядом с выходом, так, чтобы он никому не мешал. Стащила с себя шапку, куртку и только сейчас поняла, насколько я напряжена. Дополнительные слои одежды скрывали это, а теперь мои трясущиеся руки и сутулые плечи прекрасно смотрелись в сырой водолазке.

На кухне уже ждали, но я не спешила туда идти. И так навязалась, приехала к незнакомым людям в незнакомое место. Я осматривала большую комнату, куда попадаешь с улицы, медленно двигаясь от кухни, когда наткнулась на ворона. Я даже не обратила внимания, что большая птица сидит и наблюдает за мной.

— И долго будешь мор-розиться? – уточнил ворон. – Р-раз пр-риехала, то давай на кухню шагай, поотвечаешь на вопр-росы. Не пер-реживай, на улицу мы тебя не выгоним. И не сожр-рем.

Последнюю фразу он произнес заговорщицки и подмигнул.

— Яна, – позвали меня. – Сколько можно блуждать? Дом не такой большой, чтобы не найти кухню с первого раза.

Это точно был Стас. Только он мог ловко балансировать между полным отсутствием этики и дружелюбностью. Он и ворон. С одной разницей: большая птица редко говорила. Редко, но метко.

До кухни я дойти не успела. Голову пронзила такая жуткая боль, что я свалилась, утащив за собой вешалку с вещами. Последнее, что запомнилось, – озабоченное лицо Норы, голоса Яка и Матроны Михайловны и неразборчивые комментарии Стаса.

* * *

Знат стоял в поле и ждал меня. Он улыбался, ведь я уже у цели. Но что-то в его улыбке было не так. Словно я где-то ошиблась, фатально и непоправимо ошиблась. Что-то не так сказала? Не так поняла? Забыла взять из дома? Он не говорил этого, не мог сказать, но я видела, как меняется его взгляд. Словно плачет серое небо.