Книга Станция Лихо, страница 54 – Надя Сова

— Я просто не знаю, что мне делать. У меня больше нет моей жизни.

Существо наклонилось ко мне совсем близко и прошептало на ухо:

— Поизучай меня.

Я резко дернулась и уставилась на набросок. Когда я успела перейти на краски – не помню, но передо мной была еще одна картина. Березы, залитые закатным солнцем, а между деревьями колышется золотое поле.

В том поле живет Знат.

Рядом сидел домовой и сверлил меня своими черными глазами.

— А много кикимор живет в доме? – решила спросить я.

— Сколько придумаешь, все твои.

Как всегда, лаконично, коротко и ни фига не понятно.

— Домовых тоже придумывают? – не удержалась я от иронии.

— Приносят, – сухо сказал наш черный веник и ушел.

И как узнавать новое, если тебе не хотят это новое рассказывать?

Интересно, если немного подождать, неизвестный художник зарисует весь скетчбук или ему в один момент станет скучно и он бросит это дело? Хотя почему неизвестный, я уже решила, что это Знат.

Я встала и хотела пойти на кухню, под ноги мне опять прикатился домовой.

— Может, тебе стоит вернуться? Перестать мучить людей своими вопросами, а просто все выяснить самой? Изнутри?

— Избавиться от меня хочешь?

Домовой неопределенно заворчал, юркнул в сторону, потом снова вернулся.

— Не от тебя, от Лихо. Парень твой не смог, а ты сможешь. Ты умеешь манипулировать людьми, и даже те оставшиеся от людей шаблоны будут тебя слушать. Главное – избавиться от фантома.

— От кого? – Я не поняла и половины того, что он мне сказал.

— Сама выяснишь.

— Ненавижу, когда вы так делаете, нет бы сразу сказать как есть. Нагоняете туману.

— Природа у нас такая. – Мне показалось, что домовой улыбнулся: где-то внутри этой черной растрепанной щетины проскользнула легкая тень и быстро скрылась. – И твоя природа меняется, – проговорил он задумчиво. – Эта темная вещь ее меняет. Ты больше не принадлежишь своему миру, поэтому тебя староста и не помнит. И тому тоже не принадлежишь. Все вы, знатки, такие, мечетесь туда-сюда, а выбрать одно не можете. Да вам и не дают выбрать, сжигают раньше времени.

Больше я ничего от него не услышала: свернувшись калачиком, он уполз перебирать пакеты или какие-то важные тряпочки.

Вернуться, чтобы избавить всех от Лиха, – вот этого мне точно не хотелось. Лучше уж сидеть дома, видеть всяких-разных и не иметь отношения к тому, что живет в метро. Да, метро лучше тоже не пользоваться.

Я не могла понять, что мне делать и что я вообще хочу. Слоняться из комнаты в комнату – не лучшая затея. Рисовать – никакого желания не осталось. Пойти на улицу – встретить снова кикимору или еще кого-нибудь, кто у нас в районе обитает, в любом случае мало удовольствия.

Можно попробовать помедитировать. Наш преподаватель по живописи говорил, что, когда мозг мечется и не знает, куда себя приткнуть, лучше всего замедлиться, остановиться и дать себе ничего не делать. Медитация в этом плане помогает. Сидишь, слушаешь себя или звуки природы из компьютера, успокаиваешь сознание.

А мне надо успокоить сознание.

Пока я искала подходящие звуки природы, прокляла все на свете. Ни одна медитация мне не нравилась: одного хотелось придушить за голос, второго невозможно было слушать, такую дичь нес. Сверчки раздражали, хотелось чесаться, от звуков дождя приспичило в туалет, шелест леса напомнил березовую рощу и нагнал паники.