Книга Станция Лихо, страница 105 – Надя Сова

— Откуда ты это знаешь? – прищурился Стас.

— Знаю, и все тут. Иди уже, у тебя спектакль скоро.

— А еще говорят, что придет человек, который убьет всех, кто со всякими-разными общался.

— Был уже один такой, говорят, ничего у него не получилось.

— А у этого получится, – заговорщически сказал Стас. – Всех порешит!

— Да откуда ты эти байки берешь? – Як начал злиться. – Вот из-за таких, как ты, народ ничего не понимает. Напридумываете того, чего быть не может, и сами в это верите.

Стас надулся, пошел поднял реквизит. Зачем-то его понюхал и скривился.

— Что они жрут?

— Все подряд, – ответил Як и вновь вернулся к работе.

— Кстати! – вспомнил Стас. – У нас гастроли в соседний город будут. Посмотрим на этих ваших запамятов.

— Убереги Великий дуб.

* * *

Я проснулась, когда машина с МКАДа сворачивала к моим домам. На миг даже показалось, что я дома. Просто еду с друзьями после загородной тусовки.

Вот только там у меня не было друзей. И тусовок тоже не было. И не будет.

— Можно, я зайду кое-куда? – спросила я.

Як с Норой переглянулись.

— Понятия не имею, сколько у нас времени, но да, я думаю, можно, – сказала девушка.

Машина остановилась в начале дома. Я вылезла, немного пошатываясь, и замерла.

Мой район, мои дома. Рядом лес, возле которого я выросла. Представить, что мимо вот-вот пробегут дети, выйдет из подъезда старушка с собачкой, не составило никакого труда.

Я так хотела вернуться домой.

Обязательная, кот сказал, что я обязательная.

Безотказная, вот какая. Всегда делаю то, что выгодно другим, а про себя забываю. И это мне аукнулось жизнью. И Знату тоже.

Мы с ним похожи. Два одиноких одиночки, которые на секунду решили почувствовать себя нужными.

Какая глупость!

Я двинулась в сторону своего подъезда на другом краю дома. Интересно, лежит ли там то, что я ожидала увидеть? Скорее всего, лежит. Отсюда даже всякие-разные ушли, мертвая зона. Некому тащить.

Дверь в подъезд открылась легко и бесшумно. Третий этаж, дверь в квартиру, один в один как наша и тоже открыта.

Картина стояла нетронутая на том самом месте, где мы ее и оставили. Золотое поле, погибший Знат. А последний знающий – это я. Моими глазами смотрит зритель на эту чертову картину. Появилось желание ее порвать, разломать подрамник, затоптать холст, чтобы не видеть ярких золотых колосьев.

Я тяжело вздохнула и села рядом. Не смогу. Не смогу уничтожить то, из-за чего все началось. Не забудь я эту картину в поезде, не засни в вагоне…

Но история не терпит сослагательного наклонения.

Интересно, как там моя бабушка? Наготовила, наверное, пирожков на весь подъезд. Сидит и ждет, а рядом ворчит ее черный лохматый веник.

Сейчас, когда я впервые за долгое время остановилась и могла осмотреться, а не бежать куда-то спасаясь, я сравнила два мира. Один живет со всякими-разными под ручку, они часть его быта. Другой делает вид, что не замечает их. И есть между этими мирами незримая связь.

— Связь! – воскликнула я. – Вода – это связь, я же могу связаться с бабушкой!

В шкафчиках над плитой нашлась старая чашка. Из крана текла ржавая вода. Достаточно, чтобы поговорить.

Я поставила на стол чашку с водой, но так и не смогла заставить себя сказать заветные слова. Кажется, я не готова была увидеть реакцию бабушки. И знать, что она ждет, а я не вернусь, тоже не хотела. Но это знание разрывало меня изнутри. Отрывало по кусочку от сердца. Вдохновение от того, что я могу связаться со своими, быстро сменилось отчаянием, что лучше этого не делать. Не рвать их души.