Книга Вьюрки, страница 69 – Дарья Бобылева

Катя отвела его в беседку, усадила на лавку. Ромочка охрип и опух от слез, и глаза очень сильно щипало, а Катя хмурилась и обрывала с полынного веника листья.

— Можно на ручки? – попросился Ромочка. Он уже устал плакать, но никак не мог успокоиться.

— А?

— На ручки, – угрюмо повторил Ромочка и, забравшись на лавку с ногами, осторожно уместил, как смог, свое большое тело в Катиных объятиях, уложил лохматую голову ей на колени. Так мама обычно его утешала, баюкала, как будто Ромочка и снаружи оставался маленьким мальчиком.

Растерянная Катя сначала крякнула от тяжести, а потом, поняв, что никуда Ромочка уходить не собирается, устроилась поудобнее – насколько это было возможно – высвободила зажатую руку и опасливо погладила его по голове.

— Они русалки, да? – с закрытыми глазами спросил Ромочка.

Катя помолчала, вспоминая темные, жуткие фигуры с чуткими многосуставчатыми лапами.

— Может быть…

— А почему ты их боишься?

— Потому что они страшные, Ромочка.

— Ты тоже, а я тебя не боюсь.

Катя улыбнулась, и Ромочке стало спокойней.

— Ты меня покачай, как мама, – попросил он.

Катя неуклюже качнулась вместе с ним из стороны в сторону и виновато вздохнула:

— Я не умею.

— Почему? Все мамы умеют.

— У меня детей нет, Ромочка.

Ромочка задумался на минуту, не зная, говорить ей или нет, и все-таки сказал:

— Это потому, что она тебе не разрешает…

— Кто?

Он почувствовал, как наливаются жаром впившиеся ему в плечо Катины пальцы. И неожиданная, почти хитрая мысль сверкнула вдруг в легкой Ромочкиной голове.

— Отпусти меня к девочкам, тогда скажу! – выпалил он и зажмурился от ужаса перед собственной отчаянной наглостью.

Катя встряхнула его – грубо, совсем не как мама – и низким чужим голосом повторила:

— Кто?

— Отпусти к девочкам…

Катя прикусила губу, посмотрела на него серьезно-серьезно, как на взрослого, и кивнула:

— Ладно.

— Тетенька из огня. Высокая-высокая, и горит, как ты.

— Я горю?.. – удивилась Катя и потрогала зачем-то свой лоб.

— Не там, тут, – Ромочка постучал себя пальцем по груди. – Я видел.

Помолчав, Катя тихо спросила:

— А тетенька тебе что-нибудь говорила?

— Нет, – он широко зевнул. – Она только смотрит.

— И сейчас смотрит?

— Угу, – Ромочка неопределенно махнул рукой вверх. – Вон же она… А ты меня правда отпустишь?

— Рома…

— Ты обещала.

— Обещала.

— Ну вот, – Ромочка счастливо улыбнулся, хлюпнул в последний раз носом и мгновенно заснул.

И до самого рассвета Катя сидела в беседке, держа на онемевших руках этого неожиданного младенца. Ромочка всхрапывал и бормотал во сне, а Катя как будто застыла, уставившись неподвижно в серую мглу.

Рано утром Катя разбудила Ромочку, велела сполоснуться из рукомойника, чтобы избавиться от полынного духа, и одеться во все чистое. Ромочка сразу понял, куда они собираются, и благодарно затих, боясь спугнуть свою великую удачу. Радостное предвкушение распирало его изнутри, и он со всей искренностью счастливого человека жалел Катю, которая опять была грустная.

Они тихонько прошли по безлюдному, еще не проснувшемуся поселку и спустились к реке. Река тоже спала, только водомерки скользили по буроватой глади.

Катя бросила камешек, разбила речное зеркало, и на стволах прибрежных ив замерцали блики от разбегающихся кругов.

— Принимайте гостей.