Онлайн книга «Наш двор»
|
— А если ведьмина смерть? Если смерть сегодня выпадет — что делать будем?.. От нее отмахивались. Пелагея сидела в углу, отдельно от всех. Сначала вроде бы собиралась гадать вместе со всеми, ждала, когда место освободится, а потом пожаловалась, что голова от духоты болит, и ушла в другую комнату, к своей дочке. Никто и внимания не обратил. Пелагея сначала действительно прилегла, а потом, убедившись, что дочка крепко спит, сбегала на цыпочках в другую комнату и принесла настольное зеркало — большое, на подставке, перед ним еще бабка ее Авигея причесывалась. Подтащила к трельяжу журнальный столик, поставила на него зеркало и сувенирные свечи — одна в форме елочки, другая в форме цифры пять, третья змейку изображала — на год Змеи ее дарили. Положила меж свечей нехитрое угощение — яблоко, пару грецких орехов, карамельку. Зажгла свечи, села спиной к трельяжу за столик, повозилась немного с бабкиным зеркалом, устанавливая его как надо… И вспыхнул, расстелился впереди и позади Пелагеи освещенный дрожащим пламенем зеркальный коридор — зыбкий, неведомо откуда идущий и где заканчивающийся. Беда-то была в том, что хоть Пелагея всем и говорила, что нового мужа себе найдет, никто на нее за все это время внимания не обратил. Раньше телефончик просили, разговор норовили завести, от особо рьяных и отбиваться приходилось — молода и хороша собой была Пелагея. А после Васеньки как отрезало. То ли коляска с младенцем их отпугивала, то ли печальный взгляд и поджатые губы… Были бы живы бабка или мать Пелагеи, они бы уж за ней уследили и всыпали по первое число за то, что она сейчас учинить собиралась. Все семейство знало, что им такие гадания строго-настрого запрещены, чуют их дар с той стороны всякие-разные, интересуются, а интереса их лучше избегать… Но Авигея уже год как умерла от костоломной болезни, мать совсем молодой утонула на отдыхе, Пелагея ее и не знала почти. А Досифея недоглядела, не привыкла она еще быть за главную, слишком уж много всего навалилось, да и ленива она, поговаривают, была. — Суженый мой, ряженый, приходи ко мне ужинать, — зашептала Пелагея, придвигая угощение поближе к зеркалу. — Суженый мой, ряженый… Прозрачная капля сбежала по зеленой свечке-елочке, из-за двери раздался дружный громкий смех — видно, нагадали что-то веселое. — Суженый мой, ряженый… Зеркальный коридор был по-прежнему светел и пуст. Казалось, он заполнен прозрачной водой, пронизанной желтоватыми отблесками огня. Пелагея закусила губу — что же это, выходит, она одна останется на всю жизнь, никого у нее, кроме худосочного Васеньки, больше не будет? И закрыла глаза, направила мысленно в зеркальный коридор всю свою тайную силу, которую гадалки передавали из поколения в поколение, сами толком не зная и, главное, не называя, что она такое. А может, и не было никакой силы, просто суеверные тетки мнили о себе бог весть что, раскладывая безобидные пасьянсы, и Пелагея совершенно зря стискивала до скрипа зубы и жмурилась, представляя, как шагает к ней по светлому прозрачному коридору чья-то фигура… — …ряженый, приходи… Холодок пробежал по спине Пелагеи, встал дыбом белесый пушок на загривке, точно ледяной сквозняк просочился с улицы и дыхнул ей в шею сзади. Только окно-то, законопаченное от сквозняков и заклеенное на зиму бумажными полосками, было сбоку. |