Книга Наш двор, страница 88 – Дарья Бобылева

— А ну идите все отсюда, идите! — замахала руками та гадалка, которая сказала, что Ада обычная. — Они ж вам не кутята, понимают все…

Гадалки и пришлые мужички поворчали, но из комнаты вышли. Остались только Фаддей Куприянович и вот эта полная женщина — главная у гадалок, как видно. Она присела на краешек дивана, коснулась плеча оцепеневшей Розы быстрым осторожным жестом, каким обычно проверяют остывающий утюг — можно его в шкаф убирать или еще горячий. Повернулась к хлюпающей носом Аде:

— Ты не бойся. Раньше бояться надо было. Фаддея ты знаешь, а меня Досифея зовут. Для своих — тетя Фея.

Ада невольно улыбнулась — такая толстая, обыкновенная тетенька, а Феей себя зовет.

— Ну, что помнишь? — подавшись вперед, спросил трудовик. — Что вы с мальчишкой-то сделали?

— Мы ненарочно, — выпалила Ада. — И он первый начал.

Фаддей Куприянович неожиданно согласился: конечно же, ненарочно. И начал объяснять, что у Розы есть очень редкая особенность, знающие люди зовут ее «царским подарком». Подарок этот у нее в крови, от матери, скорее всего, достался — по мужской линии такое почти никогда не передается. В голосе Фаддея Куприяновича послышалось сожаление, он даже вздохнул.

Досифея хмыкнула и перебила его: хватит, мол, вокруг да около топтаться. У Розы — ведьмин дар, она порчунья. Порчу может наводить, она у нее и во взгляде, и в дыхании, и в прикосновении.

— Жаловалась, небось, что в груди печет, жжется?

— Пока не выдохнет, — растерянно кивнула Ада.

Досифея посмотрела на Розу с жалостью — эдакую силищу девчонка в себе держит. И хорошо держит, старается — иначе весь двор наш давно бы вымер, и дома разрушились, и осталось бы тут гиблое место, которое даже собаки стороной обходят, потому что каждая песчинка порчей пропитана. Но Роза умница, справлялась, как могла.

Ада даже порозовела, будто это ее хвалили. Тут-то Досифея ее и огорошила: больше Розе в нашем дворе оставаться нельзя. И в городе нельзя оставаться, потому что с годами она только сильнее становиться будет, и рано или поздно может половину Москвы выкосить, как ходячая чума. Она и есть чума, порчунья с царским подарком, змеиная царевна, такие раньше в дремучих лесах, на болотах и островах жили, и ходили к ним люди только в случае крайней надобности.

Вот в такое специальное уединенное место ее и увезут, сказал Фаддей Куприянович. В лесную общину, где испокон веков живут знающие люди. Фаддей Куприянович и сам оттуда, и он тоже с подарком, хоть и не царским, а попроще и полегче. В общине Роза будет жить спокойно и никому не навредит, еще и пользу принесет. Это место далеко в лесах, и там долго готовились к тому, чтобы принять Розу как особенную гостью. На знающих людей ее порча не подействует, они сами много что умеют…

Досифея опять перебила его и начала с растущим раздражением выговаривать: знающие, умеющие, хватит девчонке мозги пудрить. Колдуны они, вот кто. Все эти пришлые мужички — колдуны черт знает из какой глуши, причем не рассказывают, откуда именно. А ближайшая община колдунов, ей известная — в Припяти. Да-да, это там, где атомная электростанция взорвалась. Теперь там никто, кроме колдунов, не живет. А приложили они руку к той аварии или нет — это вопрос открытый.

— На что вы намекаете! — взвился трудовик, а Досифея буркнула: