Онлайн книга «Наш двор»
|
И тут Ада увидела в глубине зала, под низко надвинутым бело-зеленым колпаком сушуара, Аньку Лысову. Она, закинув ногу на ногу, с важным видом читала журнал. Ада ойкнула и прижалась к стене, чтобы Анька ее не заметила, а потом снова осторожно выглянула из-под карниза. Подошла Роза, тоже посмотрела в освещенное окно. Ада дернула ее за рукав, чтобы пригнулась: — Там Анька!.. Не высовывайся ты, заметит! Роза, не слушая, прильнула к стеклу. Анька ее не видела — она была слишком увлечена журналом. Роза вспомнила купюру, которую Анька сунула ей под нос, неодобрительное внимание со всех сторон, обжигающее чувство, что она одна против всех. И смех, и бледное от обиды лицо Ады, над которой тоже хихикали. вдох И как Ада плакала в туалете, причитая, что Анька не даст им теперь покоя. Запекло, заскреблось в груди, точно Роза проглотила тлеющий уголек… выдох Верхушка Анькиного сушуара заискрила. Ее соседка повела носом, словно учуяв неприятный запах. Потом и Анька скривилась, отложила журнал… и вдруг гримаса недовольства на ее лице сменилась гримасой боли. Сушуар задымился и как будто кивнул, опускаясь еще ниже. Анька попыталась высвободить голову, завертелась, а потом отчаянно зашлепала по огромному колпаку ладонями. От них оставались вмятины — раскаленный пластмассовый шлем, обхвативший ее голову, начал плавиться и размягчаться. Вокруг забегали тетеньки в белых халатах, они суетились, кричали, выдергивали все сушуары из розеток. Одна тетенька схватила Аньку за плечи и отпрянула, странно дернувшись — похоже, ее ударило током. Анькино лицо превратилось в один сплошной рот, орущую дыру, и Аде почудилось, что ее дикий визг слышно даже на улице… — Розка, — Ада крепко обняла сестру и уткнулась лицом ей в шею. — Розка, не надо, ну пожалуйста. Розка, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит… Они медленно сползли по стене на асфальт, свернулись клубком в обнимку. Ада с облегчением чувствовала, как сухая, пышущая жаром кожа сестры постепенно остывает, как дыхание становится обычным, беззвучным. Ужасно чесалось лицо, на лбу и на щеках уже набухали болезненные прыщики. Наконец Ада разжала объятия и схватила Розу за руку: — Вставай, вставай! Пошли! Каждый раз, когда случалось подобное, она очень боялась, что люди заметят их и сразу поймут — это они виноваты, это они сделали. И сдадут в милицию, или на опыты, или того хуже — расскажут родителям… Когда стонущую девочку с обожженной безволосой головой увезли в больницу, одна из парикмахерш отошла к окну перевести дух и заметила в стекле, в нижнем правом углу, аккуратную круглую дырку. Сначала решила с перепугу, что окно прострелили, потом пригляделась — ни единой трещинки, дырка была как будто… проплавлена, что ли. И вокруг нее в толще помутневшего стекла застыли мелкие пузырьки. Тем временем Фаддей Куприянович высунул острый носик из окна своей сырой полуподвальной комнатки. Комнатку он снимал у старухи, которой каждую ночь снилось, что она гоняет по квартире огромную слепую крысу. У нас во дворе верили, что такие крысы водятся в метро, в кромешной темноте служебных ходов и тайных тоннелей, и выпрыгивают иногда на рельсы, отчего случаются аварии. Коммунальные старушки рассказывали, что та ужасная катастрофа на станции «Авиамоторная», когда людей затянуло в механизм эскалатора, случилась потому, что огромная крыса перегрызла какой-то ремень. |