Онлайн книга «Наш двор»
|
Потом во дворе рассказывали, что врачи признали Маргошу абсолютно здоровой, собирали консилиум, в котором участвовал какой-то знаменитый профессор-сомнолог, и в итоге поставили диагноз «необъяснимая летаргия». Про этот случай даже в газете написали, и тот номер с маленькой заметкой «Пугающая правда о Спящей красавице» весь двор читал с большим интересом. Ничего пугающего или нового в заметке не было, только упоминалось со ссылкой на кого-то из врачей, что иногда Маргоша начинает бормотать во сне всякую бессмыслицу. Потом возле дома с мозаикой, прямо посреди тротуара, нашли первый труп. Кажется, это была кошка. Аккуратно вскрытая, выпотрошенная, без правого уха и левой передней лапы. Пенсионерки на лавочках засуетились, подняли крик — надо срочно убрать этот ужас, дети ведь могут увидеть. Но пока они ходили за совком и пакетом, трупик потихоньку стащили девочки, чтобы торжественно похоронить на голубином кладбище. Все их понарошечное бюро ритуальных услуг очень радовалось, что им досталась целая (ну, почти целая) кошка, и вдобавок совсем свежая, без запаха, и чистенькая — на асфальте вокруг нее совершенно не было крови. К старшей гадалке Досифее из углового дома явилась как-то утром, ни свет ни заря, старушка из «сталинки». Во дворе она была известна как «Пална на колесиках», потому что никогда не расставалась со своей сумкой-тележкой. Она и к гадалкам с ней пришла, в сумке была завернутая в газету и пакет утка — птица по тем временам роскошная, почти неслыханная, — и желтые пахучие антоновские яблоки. — Запечете! — почти с угрозой сказала Пална, вывалив все это богатство прямо на пол в прихожей. Досифея проводила гостью в большую комнату, усадила за стол. Только собралась достать колоду — тут Пална и расклеилась. — Ходит у меня кто-то, миленькая, — всхлипнула она и часто-часто заморгала покрасневшими глазами. — Какую ночь уже не сплю, боюсь, а заснешь, пока ходит, — мерещится всякое. Вы ж бабы знающие, сделай что-нибудь, прости Господи!.. Выяснилось, что «ходит» у Палны по ночам над головой, а живет она на последнем этаже. Досифея велела Пистимее с Алфеей принести чаю, угостила Палну конфеткой «трюфель» и осторожно предположила, что по чердаку у нее над головой может ходить вполне себе нормальный живой человек — может, бездомный, вроде Опарыша, бомжей сейчас, говорят, все больше и больше становится, а может, жэковским рабочим там что-то понадобилось. Но Пална, оказывается, и в ЖЭК уже ходила, и поднималась проверять замок на чердачной двери — висит себе нетронутый, весь в пыли, как обычно. Досифея раскинула карты — расклад вышел «пустой», ничего определенного не говорящий. — Ты глянь, миленькая, — снова заныла Пална. — Ты глянь, кто там, чего ему надо? Я денег дам, у меня на сберкнижке… Из кухни послышался грохот — Пистимея с Алфеей, пытаясь упихнуть утку в маленький холодильник «ЗиЛ», уронили какую-то банку. Вечером уже Досифея явилась к Палне — с ключом от чердачного замка, карманным фонариком и с бутылкой кефира. Той самой, которую многие люди почему-то одну с тех времен и запомнили — стеклянная бутылка с широким горлышком и зеленой крышкой из фольги, а на фольге буквы выдавлены. Пална подивилась, что Досифее так просто выдали в ЖЭКе ключ, а потом подумала, что, может, и не в ЖЭКе, а может, и не выдали. Везде в нашем дворе у семейства гадалок были свои люди, те, кому они как-то в чем-то помогли, — ничего не называлось напрямую, и вообще все это либо объяснялось простым совпадением, либо было суеверием и шарлатанством. Вот и Пална тогда, глядя на непроницаемое кукольное личико Досифеи, вдруг заволновалась: обжулит ведь, запросто обжулит, да еще и денег сдерет, зачем только про сберкнижку сказала… |