Онлайн книга «Наш двор»
|
Увидев родной барак, жильцы притихли. А ведущий начал, как всегда, с тревогой и убежденностью в голосе рассказывать, что в одном из старых московских домов, по словам его жителей, происходит нечто загадочное. Показали Рема Наумовича, который подтвердил, что некоторые явления и впрямь наблюдаются. На большом экране был особенно хорошо заметны следы кровоподтеков у него под глазом и на переносице. — Неудивительно, что в таких условиях может завестись полтергейст или, как его зовут в народе, барабашка, — сказал ведущий, а в кадре возникли сначала пятна плесени, потом общий план кухни. — Удивительно, что в конце двадцатого века в таких бытовых условиях могут жить люди. И они показали все, по каждой трещинке в стене проехались и даже в ванную все-таки умудрились проникнуть и заснять покрытую сажей колонку. Ведущий за кадром говорил, что он понимает скептиков, и в таких условиях действительно можно принять треск осыпающихся стен за ночные шаги привидения. Но ведь есть теория, что призраки — это своего рода воспоминания дома, произвольно включающаяся запись некоего события, оставившего особенно сильный энергетический след. А этому бараку, безусловно, есть что вспомнить, ведь он выглядит так, будто был построен еще до отмены крепостного права (тут ведущий позволил себе усмехнуться). И съемочная группа своими глазами видела нечто необычное… Дальше показали кухню, горящие конфорки на грязной плите, катающуюся по полу картошку, струю ржавой воды, внезапно хлынувшую из крана. Крики ведущего вырезали, но оставили грохот, с которым упал помощник оператора. — Мы так и не нашли однозначного объяснения тому, что происходит в этом доме, — развел руками ведущий. — Возможно, тут нет ничего паранормального. Но… На экране появилась заколоченная дверь маленькой комнаты. — Эту комнату не открывали уже три десятка лет, — сообщил ведущий и рассказал, что в заколоченной комнате жила молодая и красивая артистка московского Мюзик-холла со своим необычайно ревнивым мужем. И однажды в припадке ревности он зарезал ее, потом нарядил тело в самое лучшее концертное платье, накрасил и причесал покойницу — и повесился. С тех пор комната и стоит заколоченная. — Возможно, происходящее сейчас — напоминание о той трагической истории? — ведущий опять развел руками. — Решать вам. А мы будем следить за развитием событий… — Я т-те послежу! — рявкнула Кузина и выключила телевизор. Все сидели молча, не глядя друг на друга. Потом Владлена Яковлевна закрыла лицо руками: — Стыд-то какой, Господи… — Так ведь он прав! — вскочил вдруг Рем Наумович. — Насчет комнаты-то! Остальные жильцы посмотрели на него с недоумением, не понимая, в чем ведущий мог быть прав насчет заколоченной комнаты, в истории про которую не было ни слова правды. Никогда не резали там артистку Мюзик-холла, и не вешался никто, телевизионщики все выдумали… А Рем Наумович тем временем отправился в коридор, откуда вскоре послышался характерный деревянный треск. Вскоре к нему присоединились братья Кузины и Сырко-муж, и совместными усилиями они сорвали доски с двери маленькой комнаты. Оказалось, что она вдобавок заперта на замок. Хотели было выломать, но Максим Кузин принес какую-то длинную тонкую железку и, поковырявшись под неодобрительным взглядом отца в замочной скважине, вскрыл дверь безо всяких повреждений. |