Книга Магазин работает до наступления тьмы 2, страница 28 – Дарья Бобылева

— Я слышал, из бывших духовидцев получаются отменные кадавры для особо ценных монад. Некоторые свойства тела сохраняются и после изгнания души.

— Любая подходящая плоть подлежит повторному использованию. Это сберегает природу… Ерему жаль, он не любит перемен.

Они постояли еще немного, внимательно изучая носки собственных ботинок.

— Наверное, мне стоит вас поблагодарить, господин Канегисер. Мне, признаться, давно и до чертиков надоело это… — Он задумался, но так и не нашел нужного слова и вернулся к уже имеющемуся: — Это. Может, вам потому и снится прошедшая жизнь, что она обыкновенно мерещится умирающим, а наше нынешнее существование — не более чем бесконечно растянутый во времени предсмертный миг?

— Не бесконечно, — ответил после паузы господин Канегисер. — Когда-нибудь это прекратится, так или иначе.

— Вот и славно. Человек ко всему привыкает, а я не хочу привыкать к… подобному состоянию.

— Понимаю вас.

И тут в пространство между ними, заслоняя саженными плечами солнце, шагнул молчаливый Иеремия. Он держал за шиворот Матильду, которая прижимала к груди стиснутый кулачок и голосила:

— Пусти! Я не убегала! Не убегала! Я же сама вернулась!

* * *

Она медленно разжала пальцы, и взору озадаченных «дядюшек» предстало колечко из самого паршивого серебра, с полупрозрачным красноватым камнем, в котором, будто кровь в воде, клубились более темные включения. Господин Канегисер протянул руку, но Иеремия мягко отстранил ее, и кольцá первым коснулся тот, кому оно предназначалось. Тот, кому несла его Матильда.

Тесный ледяной обруч обхватил голову, и зрение его раздвоилось. Словно на искусном витраже, сквозь который проступали многолюдная улица и удивленное лицо господина Канегисера, он видел, как на зеркальном паркете умирает девушка в белом платье с окровавленным лифом. И еще он видел и отчетливо ощущал свою руку — свою женскую руку, сжимающую нож с длинным тонким лезвием, и на указательном пальце блестело то самое кольцо с полупрозрачным камнем… Он поспешно передал кольцо господину Канегисеру и по его удивленному лицу понял, что наставник пережил то же видение. Затем кольцо оказалось у Иеремии, и тот с самым невозмутимым видом тщательно завернул его в платок и опустил в карман. Господин Канегисер с особой гордостью отмечал его «почти полную невосприимчивость к чудесам».

— Вещь не в себе! — В глазах духовидца мелькнул азартный интерес. — Возможно, у нее чутье.

— Ничего я не чуяла, оно само меня звало, — возразила Матильда. — Пело и пело, как тот охранник, который проверяет меня по утрам. Во сне он все время поет в опере.

— Вещь с чувственными проявлениями, очень любопытно…

— И как ты заполучила кольцо, ты его украла? — перебил Хозяин.

— Нет! — оскорбленно вскинула левую бровь Матильда. — Я упросила одну даму отдать его мне.

— Что же ты ей сказала?

— Я сказала, что иначе я выдавлю глаза ее песику. А потом ей самой.

* * *

Через несколько дней в пансион пришло официальное письмо с синей сургучной печатью. Оно уведомляло, что его переводят в Париж, все инструкции он получит в конторе в ближайшее время, а в помощь ему назначается фамильяр Матильда, инвентарный номер такой-то.

— По всему выходит, что вас отправляют заведовать тамошним перекрестком, — шепнул при встрече господин Канегисер. — До меня дошли слухи, что прежний управляющий совершенно утратил доверие. И поздравляю с фамильяром! Теперь вы Хозяин, это большой и ответственный шаг. Ерему в первые дни невозможно было выманить из-под кровати.