Книга Магазин работает до наступления тьмы, страница 44 – Дарья Бобылева

Он бежал не от войны, не от голода и холода, не от строительства принудительного рая на земле, а от собственных видений. Бесомраки клубились вокруг и подступали все ближе, точно им хватило ума воспользоваться царившим тогда хаосом. Однажды, еще до отъезда, матросик с винтовкой гнался за ним через всю улицу, и под бескозыркой у него была чернота. Стрелять матросик не стал, только молча и яростно бился всем телом в дверь, которую еле успели закрыть на засов у него перед носом.

Он прибился к актерской труппе, которая тоже бежала куда глаза глядят, но умудрялась при этом выступать с переменным успехом и перед товарищами комиссарами, и перед господами офицерами. Гремел жестяным ведром за кулисами, устанавливал декорации, освещал сцену, пил с импресарио — это было важно, трезвый импресарио бил актеров и гонялся за актрисами. На безымянной утренней станции из вагона видел морду бесомрака под форменной железнодорожной фуражкой. В Одессе его бросила актриса, которая тащила его неведомо куда — точнее, в Париж, где ее папенькой была якобы приобретена «чудесная квартирка», а Париж и был для него тогда неведомо чем, надписью на географической карте, при виде которой в голове начинал гнусить аккордеон. Актриса объявила, что полюбила другого и выходит замуж, а он пусть не смеет препятствовать ее счастию. Она растворилась в теплых сумерках, пока он судорожно пытался вспомнить, как ее зовут — все это время он называл ее «ангел мой», а она его «котькой». Даже лица ее, бедной, не осталось в памяти — он старался не вглядываться в лица, чтобы ненароком не увидеть пульсирующую под кожей темную морду бесомрака. Тот, на безымянной станции, застал его врасплох.

Потом он пил с очень славной компанией молодых медиков, а затем неизвестно как очутился вместе с ними в темном нутре парохода, идущего в Константинополь. Было неловко — кругом рассказывали, как люди с боем пробиваются на эти пароходы, гибнут в давке и падают в воду, а он, крепкий и молодой, получается, спасся задаром, по одной лишь пьяной удаче. Но куда теперь деваться, разве что в море… В очередном помутнении он вышел на рассвете на палубу и попытался перелезть через поручни, чтобы закончить этот затянувшийся балаган.

— Молодой человек, вы топитесь? — строго спросил у него за спиной женский голос.

В лицо дамы он вглядываться не стал, заметил только, что она высокая, худая и стриженая. Спрыгнул обратно и покаянно кивнул.

— В кочегарке рук не хватает, а вы топитесь. Глупо.

В тот же день он вызвался работать в кочегарке — действительно стало легче. Привычный ужас как будто выходил вместе с потом, и засыпал он без дурных мыслей и снов, едва успев принять горизонтальное положение. Он с опаской, но все же начал присматриваться к другим пассажирам — попадались обычные и зеленые от качки, голодные, явно больные и вполне себе бодрые. А вот бесомраков среди них, кажется, не было. Как-то, глядя на посеревшее перед дождем море, он подумал: а вдруг все закончилось, и бесомраки остались там, в стране, гибельное перерождение которой они, возможно, и предвещали своим появлением? Восторженные мистики, похоже, все-таки заразили его эсхатологическим видением мира.

— Уже не топитесь, молодой человек? — раздался сзади тот же строгий голос, и на этот раз он разглядел внимательные светлые глаза, янтарный мундштук возле искривленных усмешкой губ и кольцо-печатку на пальце, который его придерживал. — Правильно. Всегда успеете.