Книга Магазин работает до наступления тьмы, страница 3 – Дарья Бобылева

* * *

В разгар возни со следующей коробкой, где обнаружились фрагменты детской железной дороги — архаичной киношной роскоши, о которой трудно даже мечтать всерьез, — Славик услышал странный звук: что-то среднее между шипением и тихим свистом. Он огляделся и увидел, что дверь склада приоткрыта, а в образовавшуюся щель заглядывает хрупкое создание, которое он видел за кассой. Это оно свистело, старательно сложив губы трубочкой и, очевидно, пытаясь привлечь внимание. Славик подошел поближе, и создание сунуло в щель книгу.

«Кролик, беги», — прочитал Славик на темной обложке. Роман Апдайка, он его даже читал, там все мечтали вырваться из оков обыденности, и еще, кажется, младенца в ванне утопили… Создание смотрело на него ничего не выражающими глазами и молчало.

— Женечка, где патефон? — послышался из зала голос Матильды, и создание моментально исчезло.

«Значит, Женечка», — мысленно отметил Славик.

* * *

Где-то в недрах магазина раздался телефонный звонок — пронзительный, с тягучим отзвуком в паузах. После звонка наступила короткая тишина, а потом густой хрипловатый голос — такой бывает у высоких темноволосых мужчин меланхолического темперамента — позвал:

— Матильда!

Торопливые шаги прошумели по залу, что-то упало.

— Звонили от господина Полоротова, — отчетливо сказал невидимка, хлопнула дверь, и все стихло.

Славик успел подбежать к двери, приоткрыть ее и пристроить к щели телефон, чтобы заснять происходящее в зале, но с этой точки было видно только сундук и книжный шкаф, в котором неторопливо наводило порядок хрупкое создание Женечка. Как оказалось, ростом создание обладало гренадерским, да и плечи у Женечки были довольно широкие, несмотря на воздушную в целом комплекцию. Тут Славик впервые озадачился вопросом, какого, собственно, Женечка пола, хотя до этого был твердо уверен, что перед ним девица.

Создание обернулось и уставилось прямо в камеру, то есть прямо на Славика, который смотрел на экран. В тонких пальцах оно держало потрепанный томик с крупной надписью «Идиот».

Черная тень налетела и закрыла обзор, распахнувшаяся дверь ударила Славика по рукам, телефон отбросило куда-то за коробки, и на склад ворвалась Матильда. На руке у нее болтался маленький дамский саквояж.

— Идем, — привалившись к двери спиной, шепнула она.

— Куда?

— Ехать надо. На адрес.

— Тоже коробки таскать? — решил изобразить незамутненность Славик.

— Ну! — Матильда высунулась в зал, быстро огляделась и схватила Славика за рукав. — Идем!

— Сейчас, только телефон найду, выронил…

— Иде-ем! Мы быстро! — И Матильда буквально выволокла его наружу.

Она, похоже, понятия не имела о личных границах.

* * *

Воздух на улице после затхлого духа барахолки казался восхитительно чистым, но все равно немного отдавал сладковатым тленом давно прошедшего — как будто пыль веков и частички эпителия давно умерших владельцев всего магазинного хлама осели где-то на волосках в носу. Щурясь и чихая от весеннего солнца, Матильда и Славик пересекли двор, свернули за угол и только там, протерев глаза, разглядели друг друга при свете дня.

— Я думала, ты моложе, — разочарованно протянула Матильда.

Славик мог бы сказать про нее то же самое, но воспитание не позволяло. Будучи мальчиком, взращенным в однополой семье — мамой и бабушкой, — он с детства был приучен не говорить с женщинами о возрасте — их, своем, неважно. В дружеских компаниях Славик слыл весьма тактичным молодым человеком. Ему было под тридцать, но лицо он сохранил мальчишеское — если не всматриваться, — и на кассе у него регулярно требовали паспорт. Бывают такие люди, которые словно рождены для какого-то определенного возраста, когда их внешность и число прожитых лет находятся в полной гармонии. А до и после этого пикового момента они похожи на недозрелых старцев или пораженных прогерией детей, и мало кто способен увидеть, к примеру, в стеснительной грузной девочке проект роскошной сорокалетней дамы.