Книга Радио «Морок», страница 48 – Татьяна Мастрюкова

Или потому, что тут все очень странное, непонятно странное. Какой-то подвох в этой внешней доброжелательности и одновременно неожиданном, необоснованном отказе в помощи или услуге. Нелогично.

— Инна, Александра, идитя, идитя сюда!

От внезапно раздавшегося скрипучего и одновременно какого-то квакающего, каку дяди Митяя, голоса мы с Лесей синхронно вздрогнули. Только теперь голос был женский.

Отреагировали мы именно на голос, а не на имена, в которых с сильным опозданием опознали исковерканные свои домашние прозвища, какими представились дяденьке Митяю. Мы переглянулись с ухмылочками и только потом, только из-за хорошего воспитания повернулись, наконец, к той, что нас позвала.

— Девочки, а что? А ты Александра, а ты Инна. Идитя сюда, мила-аи!

Перед нами был тот самый забор, за который в прошлый раз ушлепала напавшая на Лесю огромная жаба. Теперь по ту сторону забора, вцепившись узловатыми пальцами со слишком длинными для деревенской жительницы ногтями в доски, стояла какая-то бабка. Очевидно, это был ее участок.

Обыкновенная бабка, ничем не примечательная, если не считать ее ногтей. Я бы даже сказала, когтей. Удивительно длинные, крепкие, с черной каемкой грязи, будто бы ими рылись в земле. Хотя, наверное, она и рылась ими в своем огороде. Вместо грабель. А что, очень удобно.

Леся тоже не могла оторвать взгляд от бабкиных рук. И я даже знаю, что она при этом думала. У нее в голове небось уже тревожная сирена вопила.

— А что вы встали-то? Идите ко мне.

Застиранный серый платок с едва заметными выгоревшими полосками, стеганая жилетка с пятнами жира, мужская клетчатая рубашка с подвернутыми рукавами, серая вытянутая юбка, толстые носки и калоши. Почти как тетка из Сырых Дорог.

А может, это вовсе и не та тетка была, а эта бабка? Могли мы перепутать?

— Идите-ка, давайте, давайте.

Бабка качнулась в сторону калитки, рукой со своими когтищами подзывая нас к себе поближе. Леся инстинктивно сделала шаг, только не к бабке, а назад. Однако позади нее стояла я, поэтому пришлось сестру слегка отпихнуть. Вышло, будто бы я нарочно подталкиваю сопротивляющуюся Лесю к чужой бабке. И той явно понравилось мое поведение. Она расплылась в улыбке, открыв полный почерневших зубов рот. Такое впечатление, что, если бы Леся была чуть поближе к забору, бабка схватила бы ее и подтянула к себе.

От этих мыслей я невольно содрогнулась и поставила, чуть ли не дернув Лесю за руку, рядом с собой. На всякий случай. Да еще и за запястье обхватила, для надежности.

А бабка продолжала:

— Откель приехали-то?

Нас обдало несвежим запахом из старухиного рта. Да ладно, если бы просто несвежим... Гниль какая-то. Надо было с самого начала сделать вид, что мы глухие.

— Из Сырых Дорог.

Я постаралась не выдать голосом неприязни. Разговаривать с этой старухой вообще не хотелось, но вежливость не позволяла молча развернуться и уйти.

Бабка хитро сощурилась и, кажется, едва сдержала смех:

— Так-таки и оттудова?

— Да. И здесь тоже проездом. Недолго.

Мне вообще ничего не хотелось рассказывать постороннему человеку. И такая настырность напрягала.

Хотя понятно, что деревенской жительнице элементарно скучно, и наше появление наверняка целое событие для Жабалакни. Только это любопытство почему-то раньше никак у местных не проявлялось.