Книга Радио «Морок», страница 100 – Татьяна Мастрюкова

Не превратились же все местные в захряп! Вот если бросить на дорогу одно такое бревно, мы бы ни за что не проехали бы. Ну я на месте местных так и сделала бы. Если бы хотела нас остановить. К счастью, видимо, таких умных, как я, в Жабалакне не оказалось.

Непонятно только: мы с Лесей пешком вроде бы довольно далеко заходили даже не самым быстрым шагом, а на машине все едем и едем. То ли дорога сама собой удлиняется, то ли у меня топографический кретинизм.

Брелок из ярких перьев, отчаянно раскачивающийся на зеркале заднего вида, так и норовил попасть маме в глаз. Она пару раз в раздражении отмахивалась от него, а потом одним движением сорвала и бросила на Торпедо, при этом вежливо сообщив брелоку:

— Извини, но ты достал!

Тут вдруг мама практически навалилась грудью на руль, пытаясь разглядеть что-то впереди на дороге. Теперь, когда перья больше не отвлекали внимание, обнаружилась новая помеха.

— Что за ерунда?

Мы с Лесей немедленно прильнули к окнам. Зрелище было так себе: вся дорога перед «копейкой» буквально кишела жабами. Сначала казалось, будто это просто комья грязи, и если специально не приглядываться, то можно было бы их и не заметить. Даже представить противно, сколько жаб мы уже переехали, думая, что это кочки.

Я посмотрела на сестру. Леся боролась с противоречивыми чувствами: она всегда настроена резко против убийства животных, но уехать из Жабалакни менее жестоким способом невозможно. В итоге она пришла к компромиссу:

— Мамочка, а ты могла бы объезжать их?

— Леся! — взбесилась я, не дав маме и рта раскрыть, хотя она в общем-то и не собиралась отвечать. — Как ты себе это представляешь? Если тебе их так жалко, выходи из машины и расчисть дорогу. Можешь руками их перенести из-под колес!

— Я только спросила.

Леся обиделась и хотела было демонстративно отвернуться от меня, но тогда ей пришлось бы смотреть в окно на раздавленных жаб, поэтому она предпочла смотреть прямо перед собой, на спинку сиденья.

Правильно, может, так меньше будет мутить. Я тоже постаралась не присматриваться и не думать о том, что машину потряхивает вовсе не на кочках.

— Это, что ли, ваш гопник? — вдруг опять подала голос мама, кивнув на левую обочину.

Там действительно медленно шел человек (ого, наконец-то человек!), одетый точно так же, как тот парень из Жабалакни, но мы не могли с ходу понять, он это или кто другой.

Наверное, на этом участке дороги нашествие жаб прекратилось, потому что парень шел, хотя и не быстро, но совершенно обычно, свободно, не глядя, куда ступает. Заслышав незабываемый рев «копейки», «гопник» обернулся и сделал движение в нашу сторону, то ли собираясь броситься под машину, то ли голосуя.

Неужели нашелся-таки умный, как я?

Почувствовав, что в кармане джинсов что-то мешает, я вытащила мишку-брелок и, поглядев на его мордочку, внутренне содрогнулась. Раньше он был симпатичный, даже в своей страшноватости. Теперь же очень сильно напоминал какую-то куклу вуду, вернее, захряпу. Почему я раньше не замечала, что это не мишка никакой, а мальчик, одетый в костюм страшного мишки? Совершенно внезапно для самой себя, повинуясь странному, необъяснимому порыву, я размахнулась и бросила брелок в раскрытое окно.

— Сдурел?! — в это же время рявкнула мама и тут же, чтобы не задеть ненормального парня, инстинктивно вывернула руль вправо, не сбавляя скорости. Нас с Лесей мотнуло на заднем сиденье. — Подумал, наверное, что это дядя Митяй за рулем, — нервно хихикнув, пояснила нам мама. — Увидел меня и обалдел. Остолбенел!