Книга Блошиный рынок, страница 24 – Татьяна Мастрюкова

Хозяин совершенно неожиданно вышел из боковой двери и, опять же не говоря ни слова, остановился, без удивления глядя на меня. Это был истощенный мужчина за пятьдесят, какой-то изнуренный, с гладко причесанными редкими волосами и некрасивой щеточкой усов. На нем были расхлябанные тапки, треники с пузырями на коленях и вытянутая майка, которая из-за худобы хозяина висела на нем как на вешалке. Зато надпись на этой не совсем чистой майке гласила: «Чемпион».

Я уже было открыл рот, чтобы представиться, но г т стремительно появился дед Власий и утащил хозяина дома на кухоньку, махнув мне рукой, чтобы я не мешал и держал язык за зубами. Поэтому я сел на стул и стал ждать.

Дом дедова знакомца вспомнился мне, когда на очередном блошином рынке я наткнулся на расстеленный прямо на земле рядом с лотками старый, протертый линялый ковер. Что-то в продаваемых вещах показалось мне тогда странным, каким-то неправильным, что ли.

Небольшая бумажная иконка, наклеенная на картон, какие массовыми тиражами печатали в восьмидесятые годы прошлого века, вся покоробилась и едва виднелась за потускневшим, покрытым мушиными точками стеклом, вставленным в растрескавшуюся от времени и влаги рамку. Изображение едва угадывалось, будто его кто-то нарочно стирал ластиком. Аляповатые цветы из фольги, щедро обрамлявшие бумажный образок, выглядели особенно неуместно. В деревнях можно часто встретить таким способом украшенные образа. Нередко за блестящими «хризантемами» и «розами» невозможно разглядеть саму икону.

Иконами на блошиных рынках тоже торгуют. Это всегда дорогой товар, от частных владельцев или выкупленный в монастырях. «Иконщиков» чаще всего проверяет полиция в поисках краденого антиквариата. Поэтому продавцы очень щепетильные.

Но здесь был не тот случай. Ничуть не смущаясь, мутный типчик с лисьим лицом сообщил, что все продаваемые им вещи он с приятелем утащил из разоренного дома в заброшенной деревне. Ну то есть до их появления дом не особо-то был разграблен, просто ветхий. Почему-то была разобрана крыша, и из-за этого все оставленные вещи пришли в негодность. Кабы не крыша, хоть сейчас заселяйся — все на своих местах. Типчику с его приятелем пришлось потрудиться, чтобы мародерская вылазка получилась не напрасной

Вот эта маленькая иконка с совершенно стершимся изображением как раз была признана годной для последующей продажи. Так что лисьемордый типчик и торгует, пока его подельник в больничке валяется. И без всякого сочувствия добавил:

— Что-то поплохело ему; как бы не помер.

Есть обычай оставлять хоть одну икону в покидаемом навсегда доме. От злых людей, от нечистой силы и немного — в качестве прощального подарка жилищу, с которым связана семейная история.

В этом случае, понятно, от злых людей иконка не спасла.

В народе икона — не просто образ, а чуть ли не сам святой. Что-то типа идола. Знаю, как один деревенский старичок долго молился перед домашней иконой, надеясь на скорую сверхъестественную помощь, а когда не получил ее и потерпел неудачу, сильно осерчал и в наказание поставил икону вверх ногами, чтобы помучилась и в следующий раз должным образом отвечала на молитвы. Любопытно, что никто этого старичка особо не осуждал...

И все же такое отношение мародеров к иконам мне сильно не понравилось. Хотя, внимательно приглядевшись, я сообразил: о клад-то совершенно пустой. То, что первоначально казалось полустертым изображением, на самом деле было остатками клея и бумаги, на которых, вероятно, раньше икона и держалась. Мое воображение само дорисовывало подходящий образ, угадывало в неясных очертаниях ожидаемое, то, чего на самом деле уже не существовало.