Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 92 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

— Меня очень попросили взять ваш класс на руководство. – Она постаралась говорить так, словно этого комментария не было.

— Больше никто не захотел? – Про этого говорили, что он подпевает каждому, лишь бы не выглядеть убого. Класс опять засмеялся, выжидательно.

— Лучше этот вопрос задать в учительской. – Война уже была проиграна, не так надо было отвечать. Она это чувствовала, но уже ничего не могла изменить. К тому же она не умела язвить.

Урок был пыткой, каждое ее объяснение сопровождалось ехидным комментарием то с одной стороны класса, то с другой. Нельзя было орать в первый день, но очень хотелось. Хотелось высказать все, что она думает об этой классной иерархии, об этих детях. Которые – а так всегда – отражение их родителей.

— Галина Александровна. – Почему это звучит как издевка? – А какое будет домашнее задание?

— Сегодня без задания. – Голос осип. – Выучите мое имя.

Класс собрался и отправился на следующий урок. А Галина побежала в учительскую, быстрее, чтобы никто не увидел, как слезы пытаются вытеснить все, что накопилось за эти бесконечные сорок пять минут.

— Зачем я только согласилась? – Она сидела, обхватив голову руками, боясь, что кто-нибудь зайдет и застанет ее в таком виде. И желая, чтобы увидели, пожалели.

Тошнило, мутило, хотелось, чтобы все это закончилось, но отказываться… Это значит, что она сдалась, и так быстро.

— Галочка. – Только один человек ее так называл. – Что же ты себя так сжираешь?

Историк, пахнущий пылью и успокоительным, сел рядом.

— Это было похоже на бесконечную пытку. Я всех подвела.

Он улыбнулся, похлопал по плечу и вручил чашку с чаем. Так показалось сначала, но стоило вдохнуть, и чай трансформировался во что-то очень крепкое. Крепкое обещало помочь.

— Есть сегодня еще урок? – участливо спросил историк.

— Одного хватило за глаза.

— Тогда иди домой, ждет кто дома?

Галина кивнула. Дома ждали, дома можно было поплакать и рассказать все, что на душе. Это она планировала сделать. Эта мысль держала ее, чтобы не отобрать у историка пузырь с чаем-оборотнем и выпить все до последней капли.

Дорога до дома шла через курилку. Меньше всего хотелось видеть, кто там стоит. А еще слышать отголоски их смеха. А может, Галина просто впечатлительная? И не так все плохо? И все ехидные комментарии в спину не так страшны? Но через курилку она все-таки не пошла, обошла школу с другой стороны, по аллее, что шла вдоль старого кладбища. Кладбище всегда вызывало у Галины трепет, а иногда и ужас. Сейчас же казалось, что там спокойно.

Дома ждали. Приготовили ужин, окутали теплом и заботой. Жаль, что так вечно не может быть, однажды это закончится, и тепло и забота уедет на вахту, останется только телефон, звонки и эсэмэски. Иногда, если позволит интернет, прилетят фотографии мха или оленей. И только через несколько месяцев вахта закончится.

А пока она не закончилась, можно отдаться теплу и заботе. А после было ощущение, что она сможет справиться со всеми трудностями.

Дальше легче не стало. Каждый день, когда надо было видеться с классом, превращался в пытку. Пытку, которую просто надо было перетерпеть. Не помогали советы, не помогал прошлый опыт. Толпа была сильнее.

Со временем Галина перестала игнорировать чувство тревоги. Если утром становилось нестерпимо страшно, значит, точно что-то случится в течение дня. В этот раз стоило только выйти из дома, как внутри все захолонуло, в горле поселился комок. А маленькое существо в животе словно толкнуло невидимую стену. Надо быть очень внимательной. Все сложнее становилось скрывать живот под объемной одеждой, все чаще она сидела за столом, не вставая к доске. Они могли догадаться. Черти. Не дети, она уже давно называла их про себя чертями. Лишь под сердцем она носила дитя от того, кто должен приехать уже на следующей неделе. Чуть-чуть потерпеть осталось. Чуть-чуть, повторяла она каждый вечер, гладя живот.