Книга Призрачный зов, страница 48 – Марика Макей

Я заглянул в призрачные глаза Семена. Они принадлежали мертвому человеку, но оставались такими живыми. В них сквозил неподдельный страх и отчаяние, но еще теплилась надежда. Надежда на то, что его душа обретет желаемый покой.

— Мы попробуем, – пообещал я, несмотря на недовольство Глеба.

Я не смог бы отказать Семену, даже если бы он был настроен враждебно по отношению к нам. Отпечатки памяти пугали и могли навредить, но сочувствие к их судьбам никогда не покидало меня.

— Мы упокоим, – снова пообещал я. – А ты расскажи все, что сможешь, все, что позволит… оно. Любую мелочь! – Я выдержал необходимую паузу, чтобы Семен воспринял мои слова как можно серьезнее. – Мы с ребятами пытаемся разгадать, в чем проклятие Гнезда. Хотим выяснить, почему оно кишит отпечатками памяти и как вам всем помочь.

— Отпечатки памяти… – задумчиво произнес Семен. – Это лучше пресловутых «призрака» или «привидения», но мне больше нравится, когда нас называют душами.

Я неожиданно для себя улыбнулся. Решил, что при жизни Семен был парнем наивным, непосредственным и очень добрым. Он боялся гнева чего-то зловещего, но все же помогал нам подсказками и отвлекался от насущных тем так быстро, что это даже удивляло.

— Мне тоже больше нравится называть вас душами, – наконец-то подала голос Зоя.

Семен улыбнулся, но следующая фраза, брошенная Рыжим, слегка озадачила его.

— А мне казалось, мы больше привыкли мертвяками их называть.

— Это относится только к плохим, Сань, – шикнула на него Зоя, отчего мы все не смогли сдержать улыбки. – Не обращай внимания, Семен, это определение тебе точно не подходит. Ты славный. Совсем как Катя.

В голосе Зои послышалась печаль. Думаю, мы все машинально сравнили Катюху и Семена. Он казался живым, чистой душой, какой и была наша подруга. Возможно, именно поэтому я не испытывал ни капли страха. Еще вспомнился Федор Ильич. Он тоже не пугал меня, вызывая лишь сострадание и сочувствие.

— Ну так… – нерешительно начал Семен, посмотрев на меня. – И как это будет?

— Упокоение? Ну… ты сам должен захотеть уйти, я полагаю. А затем мы просто обливаем отпечаток памяти святой водой и читаем молитву.

Семен задумался. Потом тяжело вздохнул, словно решался перейти черту и обрести покой, хотя не так уж сильно этого хотел. Парень отошел от меня на пару метров и улегся прямо на траву, сорвал травинку и зажал ее между зубами. Закинув руки за голову, Семен устремил взгляд на безоблачное небо.

— Что ж, бесстрашные, я готов отправиться в новое путешествие. Читайте молитву.

— Сначала информация, – запротестовал Глеб.

— Я уже наговорил вам сполна. Знайте просто, что не все мертвые плохие и не все – хорошие. А проклятие… мы называем это иначе. – Семен приставил ладонь ко лбу, прикрыв глаза от солнца. – Здесь, в Вороньем Гнезде, грань между миром людей и душами истончена. Проклятие ли это? Кто знает.

— Мы выяснили, что отпечатки памяти отвечают за здешнюю чертовщину. Иначе как проклятием это не назовешь, – парировал Глеб.

Семен ничего не ответил, и каждый остался при своем мнении. Мне, как и Глебу, хотелось вытянуть из нового знакомого как можно больше полезной информации, но я понял, что это бесполезно. Раз уж Катюха не рассказала нам все, что мы желали знать, надеяться на Семена было глупо.