Книга Эпоха безумного короля, страница 118 – Анастасия Райнер

Изабель взяла с туалетного столика гребень и принялась осторожно расчесывать длинные волосы Марион. Ей хотелось проявить заботу хотя бы таким способом.

— Ты все еще не обязана это делать, – вымолвила она и сжала гребень так сильно, что пальцы побелели.

Во взгляде Марион снова вспыхнула решимость.

— Послушай, Изабель: я не сверну. Даже не проси. И пожалуйста, давай уже закроем эту тему. Если бы ты знала, как я благодарна тебе и твоему отцу! За возможность работать и жить в вашем особняке, за доброе отношение и щедрое жалованье. О таких условиях мечтает каждая камеристка, но удача благоволила именно мне! Мы с тобой подружились с самого первого дня, и с тех пор ты ни разу меня ничем не обидела.

— Просто ты хорошо выполняла свою работу и…

— Нет, Изабель, – Марион помотала головой. – Я ведь помню все свои ошибки. Их было достаточно для того, чтобы уволить меня, но ты ни об одной не донесла отцу. Ты делала вид, что не замечаешь этих ошибок. Хвалила даже тогда, когда не следовало. Я никогда не забуду твоей доброты. Ты стала для меня тем человеком, которому можно доверять. На которого можно полагаться даже в самые непростые времена. Ты стала настоящей подругой, которая всегда поддержит, поймет и примет. И я мечтаю отплатить тебе тем же.

Этот разговор походил на долгое прощание.

— Марион, я ведь не прошу с тебя оплаты. Вижу, как тебе страшно и тяжело… Как плачешь, когда думаешь, что никто не видит.

— Меня пугает не предстоящая свадьба. – Марион смахнула еще несколько слезинок. – Более того, мистер Томпкин показался мне очень милым… Он правда понравился мне. Очень понравился. Вечером мы с ним отправились на прогулку, катались на лодке и на качелях. Все было как в сказке. Мы говорили с Эдмундом обо всем и никак не могли наговориться, представляешь? У него получается меня смешить. Кажется, я уже успела в него влюбиться. – Она посмеялась над своими же словами и стыдливо опустила ресницы.

Отложив гребень, Изабель обогнула пуф, на котором сидела Марион, и присела перед ней на колени. Заглянула в ее искренние карие глаза.

— Ты боишься обращения, ведь так?

Она поджала губы и коротко кивнула, прежде чем признаться:

— Я боюсь потерять душу. Что, если в момент обращения душа действительно покидает тело? А дальше не попадает ни в ад, ни в рай, а просто рассеивается, точно ее и не было? И что есть сама душа? Моя суть? Что, если мои чувства, мысли и мечты принадлежат только душе? И что останется от меня, если я лишусь всего этого? Если стану вампиром, а сердце и разум покроются льдом? Что же мне тогда останется? Изображать свою былую личность? Я не хочу потерять себя, не хочу переставать чувствовать! Чувствовать что угодно – не только хорошее, но и плохое. Я только сейчас осознала истинную важность любого чувственного опыта. И я хочу видеть жизнь такой, какая она есть, во всех красках и оттенках, даже если какие-то из этих цветов мне не по душе. Я все равно хочу их замечать и различать, понимаешь?

Пускай Изабель больше не грозило обращение в вампира, она не прекращала думать об этом. Рассуждения Марион показались ей очень близкими. В ней откликалось каждое слово Марион, и она разделяла тревогу подруги, как свою собственную.

— Что ты думаешь обо всем этом, Изабель? – с надеждой спросила Марион, ожидая искренности, а не пустых утешений.