Книга Лорд Громового Утеса, страница 146 – Анастасия Райнер

Кристину колотила дрожь. Он явно намекал на то, чтобы испить ее кровь. От липкого, пробирающего до самых костей страха и невыносимой вони мертвечины ее вновь начало мутить.

— Хозяин! – раздалось откуда-то сзади, и Кристина невольно обернулась. К ним на всех парах спешил один из неонатов. Весь в крови, от макушки и до самых пят, он что-то сжимал в руке. – Хозяин! Я победил! Победил!

Приблизившись к Ша-Рэму, он протянул ему… сердце?

— Вот и еда. Жаль, не бьется… – театрально вздохнул тот, принимая подарок. Как только вырванное из чьей-то груди сердце оказалось в его тонких пальцах, Ша-Рэм широко открыл пасть и впился в сердце клыками, брызжа кровью. Прожевав несколько раз откушенный кусок, вампир с презрением выплюнул его себе под ноги. – Ну и горький же ты, Нейтон Лерой!

«Болван. Кому он доверился?! – думала Кристина, наблюдая за тошнотворной сценой. – А теперь пал жертвой своей же глупости и тщеславия!»

Впрочем, ее положение ничем не лучше. Она такая же глупая. Такая же самонадеянная.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как приспешники Ша-Рэма загнали Кристину в ржавую клетку. Впотьмах нельзя было толком разглядеть, что происходит, но она отчаянно пыталась представить окружающую действительность по отрывочным звукам, возгласам, случайному шуму.

Сначала было относительно тихо. Потом начали раздаваться первые выстрелы, и с каждой минутой они звучали все чаще, эхом отскакивая от пустоты. А затем пространство наполнилось криками, воплями и отчаянным звериным воем.

Когда же часть неонатов вернулась, стало известно, что кланы под предводительством лорда Громового Утеса вырвались на свободу и теперь сражаются. Сражаются ожесточенно, не на жизнь, а на смерть. Но сам Ша-Рэм не спешил вступать в бой, выжидая в тени.

Сжимая прутья решетки, Кристина думала о бедной Луизе. Если она находилась здесь, в относительно безопасном месте, то сестра была в центре ожесточенных событий. Хотя, конечно, Кристина волновалась не только за сестру, но и за Адриана, и за Кирана, и даже за каждого из слуг особняка, чьи имена не удосужилась узнать или запомнить. В сей пугающий момент ей вдруг стало так стыдно за это… Каждый день она была занята только своими делами да делами сестры, не обращая ни на что внимания.

Впредь – если, конечно, это «впредь» однажды наступит – она пообещала себе быть более внимательной к людям. Сидя в клетке, в окружении врагов, жаждущих ее крови, Кристина успела дать себе множество обещаний.

Радоваться каждому новому дню. Просыпаться рано и встречать рассвет. Провожать закат. Чаще улыбаться и благодарить жизнь за самые простые, даже неприметные мелочи. Больше ценить вкусную пищу, заботу близких, крышу над головой. Благодарить Бога за все, чем он ее награждает день ото дня. Даже за испытания.

Раньше она почти никогда не думала о Боге и не молилась. Не посещала соборы, не подавала нищим, не замаливала грехи, которые у нее, как у всякого человека, конечно, были. Она закрыла глаза и мысленно попросила прощения у высших сил за те ошибки, которые совершала. За некоторую черствость по отношению к тем, чей путь был значительно тяжелее ее пути. За постыдные желания стать богаче. За гордыню оттого, что природа даровала ей, быть может, самый красивый голос на свете. А после Кристина начала молиться.