Книга Заглянувший, страница 302 – Анастасия Райнер

Лукс действительно его не любила. Особенно она это понимала, когда отец пропивал деньги, отложенные ей на сапоги или куртку. Из-за этого девочка всегда ходила в обносках, носила протекающую обувь, чем вызывала насмешки в школе.

Как можно любить родителя, который в силу собственного безволия превратил твою жизнь в ад? Искалечил с малых лет твою психику? Можно ли любить человека, который морил голодом, бил, издевался над тобой и над матерью? Из-за кого всю жизнь живешь в состоянии непрекращающегося стресса и унижения?

Порой жизнь – пытка. А за пытки не любят.

Для Лукс даже ее крошечная комната никогда не являлась безопасным местом. Слишком много выпало на долю этой девочки вечеров, когда она, склонившись над тетрадями, роняла на страницы слезы. Глядя, как расплываются чернильные буквы, она твердила: «Нужно решать уравнения – завтра контрольная», а за стеной все громче раздавались крики родителей.

Пьяный отец упрекал мать за то, что в холодильнике прокис суп, а она никак не может умолкнуть, зля его еще больше. Сейчас он снова поднимет руку, и Лукс ничем не сможет помочь, сидя за запертой дверью.

Раздался глухой удар, а потом материнский вой.

Соседи застучали по батареям.

Как же стыдно встречаться с ними в подъезде! Люди, у которых мирная семья, просто не в состоянии понять подобные проблемы. Они не верят, что кто-то может жить в кошмаре изо дня в день, из года в год. Поэтому у нее никогда не было друзей. Она сама отгородилась от всех, чтобы никто из сверстников не видел запойного отца, грязную вонючую квартиру, заплаканную нервную мать.

Снова удар, мат, истошные вопли. Скандал кипел, а несчастная девочка в соседней комнате отчаянно пыталась подавить рыдания и решить, наконец, проклятое уравнение!

Они могли ругаться часами. А когда отец уходил за выпивкой, мать сразу же находила повод, чтобы сорвать гнев на дочери. На вымытой посуде обнаруживались прилипшие кусочки еды, на расческе – волосы, на подоконнике – пыль. Она специально искала непротертые места, проводила там пальцем, и, если на нем оставалась грязь, ругала за плохую уборку.

Доходило до того, что дочь наводила порядок целый день, но, когда мать искала, соринки все равно находились. И Лукс в очередной раз слышала: «Ни на что не годна!»

— Руки из задницы! – кричала мать. – Вся в отца! Такая же эгоистка и лентяйка! И не стыдно вам сидеть на моей шее?! Я устала тянуть всю семью, от вас никакой помощи!

Если дочь пыталась оправдаться, мать приходила в еще большую ярость и лупила ее.

Каждый день после школы, перед тем как приступить к урокам, Лукс выполняла домашние обязанности. Ее никогда не хвалили за это. Наоборот, перед любым делом она точно знала, что ее ждет, ведь девочка всегда оказывалась виноватой. Каждый раз оставалось что-то недоделанное, недомытое, недостиранное. Ее помощь по хозяйству неизменно оканчивалась скандалом, и как бы она ни старалась – все всегда было не так.

Лукс не понимала, для чего появилась на свет и в чем провинилась, если вынуждена так страдать. Я слышал крик ее израненной души. Ей хотелось перестать существовать или хотя бы больше никогда не видеть этих тиранов, породивших однажды ее на свет. Она пообещала себе хорошо учиться, чтобы скорее устроиться на работу, снять жилье и обрести покой. И училась лучше, чем просто хорошо.