Книга Заглянувший, страница 136 – Анастасия Райнер

— На обратном пути будем собирать букеты из листьев для наших мам! – объявила учительница, раздавая билеты и напоминая, что каждый должен выбрать и зарисовать любое понравившееся животное.

Пройдя мимо контролера, сжимая билет в руках, чтобы не потерять и чтобы никто не отнял, мы оказались во дворе зоопарка. Всем не терпелось поскорее увидеть настоящих животных, и учительница повела нас к вольерам.

— Как называются эти звери? – спросила она, остановившись у деревянного забора.

— Зебры! – хором ответили одноклассники.

— А когда будут львы? – спросил я.

— Скоро, – пояснила учительница. – И львов, и тигров, и леопардов сегодня обязательно увидим!

Работники зоопарка рассказывали нам о каждом животном отдельно. О том, в какой среде обитания они встречаются, как заботятся о потомстве, как питаются и приспосабливаются к природным условиям.

Эмоций было море: осликов разрешили покормить морковкой, верблюда – погладить по шее, а кое-кому повезло прокатиться на пони. Особенно весело оказалось наблюдать за пингвинами – им явно нравилось внимание. Они красовались перед нами как могли и ныряли к нашим ладошкам по другую сторону стекла.

Затем началось свободное время, а уже через час – сбор у главного входа.

— Животные лучше людей, – сказал я сестре, наблюдая за жирафами.

Они хватали длинными черными языками листья с верхушки дерева.

— Ты все еще вспоминаешь вчерашнюю злую продавщицу? – Сестра повернулась, щурясь на солнце.

— Просто животные лучше. Не грубят друг другу, живут дружно.

— Ага, пока их разделяет забор! Если бы животные умели говорить, они точно так же не жалели бы гадостей! И как люди, редко говорили бы друг другу хорошее.

Эти слова звучали вполне разумно.

— Значит, прятать в себе лучшее – тоже инстинкт, – предположил я. – Доброта принимается за слабость в человеческом обществе. Надежнее казаться злым и агрессивным, тогда каждый сто раз подумает, следует ли нападать.

— Если недостаточно добра внутри, и ты не чувствуешь в нем твердой опоры, проще прикинуться злым. Но я так делать не собираюсь. – Сестра кивком пригласила к следующим вольерам.

Мы пошли по тропинке вдоль насаженных кустов, пестрящих цветными лепестками, вдоль композиций, составленных из круглых камней, мимо зеленого пруда с кувшинками.

— Помнишь, ты говорила, что в прошлой жизни была лошадью? – вспомнил я. – И сейчас, не будь человеком, была бы кем-то травоядным. Пришлось бы всю жизнь удирать от хищников, прятаться в зарослях и не смыкать глаз темной ночью! А на хищников кто нападает? Они – цари природы, всех держат в страхе и подчинении! Лучше быть львом и охотиться на других!

— У львов самки охотятся! Львы охраняют прайд.

— Еще лучше! Хочешь – бегай за зебрами, хочешь – не бегай, все равно еду другие добудут. А охранять в саванне от кого? От тушканчиков да сурикатов? Слоны – и те медленные! Ни один зверь не представляет для львов угрозы, кроме человека с ружьем.

Мы протиснулись сквозь смеющуюся толпу и увидели дюжину обезьян. Они прыгали на ветвях, катались на автомобильной шине, как на качелях, висели на хвостах, гримасничали и радовались зрителям. Пожалуй, это единственные животные, слишком похожие на людей.

Когда обезьяны случайно показывали неприличные жесты, толпа взрывалась новыми приступами хохота.