Книга Заглянувший, страница 131 – Анастасия Райнер

— А если человек просит о счастье или о любви? Что тогда?

— Радость, которая рождается в сделке с архантами, априори не может быть подлинной. Она будет искусственной, краткосрочной, опустошающей и не принесет ни удовлетворения, ни спокойствия. А все потому, что энергией счастья силы тьмы не владеют. С любовью еще сложнее. Это самое непокорное, самое неуправляемое, самое необузданное чувство из всех. Ее нельзя наслать, нельзя внушить, нельзя использовать как награду. Ей бессмысленно указывать. Любовь всегда действует самостоятельно, и не существует логики, способной предугадать ее порывы. Любовь может только сама зародиться в том, кого сочтет достойным. И выбор ее зачастую крайне удивителен.

Я знал, что речь идет обо мне. Сгусток зла обрел любовь – это и правда удивляло. Но еще больше удивляло то, что мир с давних времен поделен между добром и злом. Разве подобное разделение – не показатель несовершенства Вселенной? Неспособность богов примирить эти силы предполагает их отстранение, безразличие. Боги не хотят в этом участвовать, хотя могли бы разом прекратить войну.

— А что стало с Высшими духами, основавшими академию Арден? – переключился я.

— Они покинули академию задолго до нападения Смоура, передав часть знаний совету старейшин.

— Почему основатели не защитили золотое дерево? Хранители пали в бою, но боги никак не проявили в решающий момент свою силу.

— Вспомни, что говорила Юна. Она была очень мудрой девушкой.

Признаться, даже я, живущий в Эйдоре и воочию наблюдающий духовную составляющую реальности, сомневался, что боги нас действительно слышат. Очень удобно утверждать, что боги молчат лишь потому, что для нас так лучше, но, скорее всего, мы просто им не интересны.

Быть может, они, глядя на нас, позабыли надежду, которую когда-то возложили на человечество. Мы разочаровали их, и все, что нас ждет, – неминуемая кара за безумный танец на краю пропасти. Сгорят храмы, музеи, библиотеки, сгинет в огне история нашего рода и прокатится по земле волна последнего вопля, наводящего ужас на тех, кто будет смотреть на это все сверху.

Я поежился от этой мысли.

Может, отдельные личности, влиятельные в той или иной мере, все же достойны внимания Адвенов, но благополучие каждого явно их не волнует. Поэтому, сколько бы ни молился какой-нибудь заурядный человечек, его призывы заметят только арханты, никак не Высшие сущности.

А обитатели материального мира? Как им верить в существование богов? Как понять, что о них заботятся Высшие силы, если это не выражается каким-то явным способом?

— Для Адвенов важна система, частью которой мы все являемся, – сказал старец. – Ее благополучие зависит от того, насколько мы сами этого хотим и что для этого делаем. Если кто-то превращается в борца против нее и вредит слаженной работе, он приравнивается Высшими к больному сегменту. Враждебно настроенный человек, мнящий себя миротворцем, – вышедшая из строя деталь, которую необходимо срочно заменить.

— То есть подначивать к позитивным изменениям, не имея соответствующих моральных качеств, – это зло?

— Верно, – отметил покровитель. – В таком случае Высшие обязаны вмешаться, и методы их крайне жесткие. Если после всех усилий, толчков и прямых подсказок не удается направить сбившегося с пути человека в нужное русло, остается прекратить его пребывание в Асперосе.