Книга Заглянувший, страница 111 – Анастасия Райнер

«Пытаться привнести пользу – уже польза», – учил Иларем. Эта фраза въелась в память, так что я просто не мог не помочь девушке.

Схватив чернорукого старика, я выдернул его. Швырнул на пол. Не скрывая отвращения, я наблюдал, как он глотает воздух и ворочает гнилым языком, изрекая ругательства. Сотрясаясь на полу, не в силах подняться, он был переполнен ненавистью ко всему живому. Изо рта хлестала грязная пена.

Как бы он ни желал вернуться в Асперос, эта возможность навсегда потеряна с тех самых пор, как он решился силой отнять живое тело у невинной девушки.

«Попытка вытеснить дух из человеческого тела, подменив собственным – одно из самых непростительных деяний, – объяснил мне Иларем. – Это непросто, но возможно, когда физический организм ослаблен болезнью или стрессом. Очень мало сущностей рискуют внедряться подобным способом, поскольку всегда приходит наказание. Им не дается второй шанс».

Иногда попадались разного рода преступники. Их было по-своему жаль. Прежде всего за испорченное представление о жизни, ценностях и деньгах. Я невольно вспоминал себя, глядя на низкие поступки людей ради того, чтобы урвать лучший кусок.

Никогда не забуду мальчишку четырнадцати лет, связавшегося с плохой компанией, толкающей наркоту. Его выследили копы, зафиксировали передачу наркотиков, попытались арестовать, но мальчик достал из кармана куртки пистолет, угрожая тем расправой. Один выстрелил, попав парню в грудь. Тот замертво упал, а позже оказалось, что пистолет игрушечный.

— Вызовите скорую, придурки, я еще не умер! – кричал он, будучи уже по ту сторону материального мира.

— Зачем пистолетом угрожал? – спросил я, но он не услышал.

Я и сам знал причину. Как знал и то, что полицейских затаскают по судам. СМИ будут перемывать им косточки, обвиняя в поспешных действиях. Убитый парень в глазах общественности окажется невинным ребенком, который и пожить-то не успел.

Нигде не всплывет информация, что «ребенок» успел посадить на иглу полсотни подростков, переломав им всю оставшуюся жизнь. Общественность не узнает, что он грабил стариков, пользуясь их рассеянностью и доверчивостью. Никто не увидит, как он колотил ногами мать, чтобы та дала денег.

Это был жестокий безбашенный отморозок, который мог без сожаления убить за долги и изнасиловать только потому, что захотелось. Вероятность, что он бы одумался и встал на истинный путь – ничтожна. Однако для общества виновными останутся полицейские, добросовестно выполнявшие долг, охранявшие спокойствие и мир в своем городе.

Гонения и травля со стороны толпы – мелочь по сравнению с чувством вины, которое они будут испытывать до конца жизни. Сколько бы их ни судили, ни обвиняли, самыми верными палачами они останутся сами для себя. Совесть сильнее недоброй славы. Она горит пламенем внутри, сжигая остальные чувства.

Но даже добрая известность и всеобщее обожание могут пойти во вред популярному человеку, если он не самодостаточен. Особенно если стремился прославиться и добивался этого в погоне за чувством бессмертия. Лишь бы слышать собственное имя на устах у миллионов. Пытаться вписать свое имя в историю людского рода, существовать которому отведено лишь несколько мгновений по меркам Вселенной – что может быть более бессмысленным?