Книга Заклятые в любви, страница 133 – Анастасия Райнер

Это показалось Эвану странным, потому что она никогда не опаздывала. Даже наоборот – приходила раньше его.

— Мистер Грейсен, сегодня я решила принять вас по отдельности, – пояснила Шарлотта Фостер, когда он вошел в кабинет с темно-зелеными стенами. Психолог, как и всегда, выглядела элегантно. Сегодня на ней был черный костюм с довольно глубоким декольте, и единственной яркой ноткой была неизменная красная помада.

— Жаль. Сегодня нам с Вуд как раз таки стоило поговорить.

— Вы имеете в виду совместный годовой проект? – догадалась Шарлотта и, заметив обескураженное выражение Эвана, продолжила: – Да-да, я в курсе ситуации. Пары назначались в том числе исходя из предоставленных мною характеристик.

— Тогда вас сейчас ненавидит половина Беллстрида, – выпалил Эван. Внутри у него закипало.

— Это не трагедия, – небрежно отмахнулась мадам Фостер, откинувшись на спинку кресла и загадочно улыбаясь.

— Объединить меня и Вуд для работы над годовым проектом… – Эван покачал головой, собираясь с мыслями. – Это даже звучит как издевка. Вы же прекрасно знаете, что из-за наших отношений мы можем провалить проект, и тогда нас обоих отчислят! Так зачем дали такую рекомендацию?

— Эта мысль изначально пришла не мне, а одному из преподавателей, – ответила мадам Фостер, слегка склонив голову. – Затем идею подхватили и другие профессора. Двое лучших студентов на факультете и на курсе… О да, многим захотелось увидеть, на что вы способны в паре. Я всего лишь подтвердила, что вы вряд ли броситесь друг друга убивать.

— Неубедительные выводы. – Эван отвернулся. И в этот момент его осенило. – Скажите, на День святого Валентина… Это вы организовали нашу с Вуд встречу в будке с тепловизорами?

— Я, – шелковым голосом произнесла Фостер, все так же улыбаясь и не отводя холодных серых глаз от Эвана.

Он вдруг ощутил горечь на языке. Психолог Беллстрида была слишком дерзкой, слишком самоуверенной, если не сказать наглой. Своим отнюдь не хирургически точным вмешательством она творила все, что вздумается, но что, если она не права? Что, если она манипулирует чужими чувствами и разыгрывает себе на потеху всевозможные сценки, как в каком-нибудь сериале? И вообще, относилась ли она к ним как к живым людям? Или Эйприл, Эван и другие студенты были для нее чем-то вроде мячиков для жонглирования?

— Почему? – сдавленно спросил Эван.

Сейчас ему не хватило воздуха даже для этого короткого слова. Он просто сидел и ждал внятных объяснений. Потому что, если их не будет, он моментально взорвется в приступе безумного праведного гнева, разнеся к черту половину этого долбаного кабинета. Ведь он никакая не игрушка. И его чувства – тем более!

Шарлотта Фостер пожала плечами:

— Потому что все ее сочинения были о вас, мистер Грейсен. – После этих слов она выдвинула ящик стола, достала малиновую папку и, открыв ее, извлекла одно из сочинений Эйприл. – Прочтите, – мягко попросила она, протягивая ему исписанный красивым ровным почерком листок.

Взяв его, Эван сразу узнал почерк Эйприл. А еще обратил внимание на дату: Вуд написала это сочинение еще в октябре, целую вечность назад. Сгорая от водоворота обострившихся чувств, он принялся читать:

Смогу ли я когда-нибудь понять этот мир?

Каким образом один-единственный сноб сумел заполнить собой все пространство? Рядом с ним даже воздух становится плотным и металлическим. Металлический привкус ярости. Радиация ненависти, поражающая мой разум.