Книга Заклятые в любви, страница 102 – Анастасия Райнер

Преподаватели тоже отнеслись с пониманием к студентам, все мысли которых были сосредоточены на главном празднике года. Да и сами профессора, по правде говоря, с нетерпением отсчитывали оставшиеся дни. Они не слишком нагружали учеников домашними заданиями, а занятия проходили особенно легко и казались даже более приятными, чем обычно.

Над каждым камином теперь висели фетровые носки для подарков. В поисках идеального презента студенты как одержимые неустанно мониторили интернет, а во время большой перемены целыми толпами уносились в город и совершали набеги на близлежащие магазины. Потому что даже если начать готовиться к главному празднику за год, накануне все равно выяснится, что несколько подарков ты все-таки купить забыл.

Эван тоже не остался в стороне: он сделал заказ в ювелирном салоне сам для себя, чтобы втиснуться в плотный график, и теперь все свободное время мастерил украшения для мамы и… для Джейн Эйприл. Правда, он не успел придумать, каким образом вручит подарок той, что так отчаянно его ненавидит.

В итоге для мамы он сделал круглую подвеску с полумесяцем и звездами, а для Эйприл – кулон с силуэтом сидячей кошки с ангельскими крыльями за спиной. Эван был очень доволен результатом. Он вложил в изделия все свое мастерство и, главное, душу. А работая над кулоном – еще и целый океан сожалений.

Заходя на учебный портал, Эван каждый раз, уже по привычке, кликал на страничку Эйприл и любовался ее фотографией на аватарке, которую она поставила совсем недавно. Иногда он смотрел на фотографию по несколько минут, а порой даже походило на манию, потому что он начал обращать внимание на ее статусы: когда она была в сети, во сколько легла, во сколько проснулась…

Так ему казалось, что он имеет хоть какое-то отношение к ее жизни. Так он мог узнать о ней хоть самую малость. И если она поздно ложилась, он всегда задавался вопросом: чем она занималась? Может быть, рисовала или… задержалась на катке с Тэхеном.

«Должно быть, косметика ей вовсе не нужна – она просто будет лишняя. Любое вмешательство только испортит эти черты, высеченные гением природы», – подобные мысли частенько блуждали в его голове в такие моменты. Иногда он себя одергивал, а порой отдавался мечтам, которым не суждено было сбыться. Но самое главное – он перестал бояться этих мыслей, чувств, желаний.

И пока его сосед по комнате наслаждался свиданиями с самой удивительной и интересной девушкой на планете, Эвану только и оставалось, что рисовать ее портреты и мечтать когда-нибудь искупить свою вину перед ней. А еще он каждый день клялся больше никогда ее не обижать. Никогда.

За день до Рождества университет опустел больше чем наполовину – многие разъехались по домам сразу, как только закончилась последняя лекция в расписании. К родным, праздновать в семейном кругу, уехали и друзья Эвана – Генри и Уилл. Хотя второй уехал прежде всего для того, чтобы успеть наладить отношения с Софией, которая, как он сам выразился, была «самой адекватной девушкой, которую он встречал». Оставшиеся студенты дожидались рождественского бала, предвкушая самое грандиозное празднование в их жизни. Поскольку Эйприл некуда было возвращаться, Тэхен тоже остался отмечать Рождество в стенах Беллстрида.

Остался и Эван. Его мать уже поместили под наблюдение в больничную палату одной из лучших клиник Маунтен-Хилла и вот-вот должны были прооперировать. Сейчас она ждала своей очереди, получая постоянное внимание персонала клиники, хорошее питание и все необходимые медикаменты. Эван несколько раз навещал маму в приемные часы и удостоверился, что она в надежных руках. Накануне Рождества он наконец-то подарил ей подвеску, поцеловал и пообещал приехать сразу, как только ее прооперируют.