Книга Безупречный, страница 122 – Элси Сильвер

— Никаких шуток, парень. — Роб говорит это так, будто разговаривает с собакой. И Ретт не пропускает оскорбление мимо ушей. Он наносит прямой удар.

— Воспользоваться своим пациентом-подростком оказалось недостаточно? Тебе пришлось изменить положение и жениться на ее старшей сестре?

Мой желудок подкатывает к горлу. Страх обездвиживает меня, приковывает к месту.

Кажется, что все происходит в замедленной съемке. Я хватаюсь за Ретта, чувствуя, как он движется вперед. Дверь больничной палаты Кипа открывается.

— Ретт, остановись! — Он меня не слышит. Теперь я в панике. Все это должно было случиться совсем не так. — Ретт. — Я трясу его за руку. — Пожалуйста, остановись.

— Что? — Кожа Винтер примерно такого же цвета, как ее волосы. Ее лицо бледное и осунувшееся.

— Не обращай внимания на деревенщину, Винтер. Вот как развлекаются такие люди, как он. Пошли. — Роб пытается потащить ее за собой, но она неподвижна.

Роб такой самодовольный, такой уверенный в себе, что даже не предполагает, что будет дальше. Такие мужчины, как Ретт, существуют вне его реальности. Но их не сдерживает вежливость и социальная корректность, когда страдает кто-то, о ком они заботятся. Ими движут инстинкты и чувства.

Ретт не деревенщина, он больше похож на льва. А Роб тешит свою гордость.

Вот почему Ретт не слышит, как я умоляю его остановиться.

Он расправляет плечи.

— Что ж, я рад, потому что такие люди, как я, не получают удовольствия, нарушая профессиональный кодекс и тратя годы на то, чтобы заставить молодых женщин оставаться маленьким грязным секретом ради спасения своей поганой шкуры. Люди вроде меня говорят то, что имеют в виду. — С мрачной улыбкой он поднимает палец и указывает прямо на лицо Роба. — А ты, парень, дерьмо, прилипшее к моему ботинку.

У моей сестры отвисает челюсть. Я вижу, как мысли проносятся в ее глазах. Все смотрят. От их взглядов у меня чешется кожа, и я жалею, что не могу развернуться и убежать. Взять Ретта с собой и спрятаться.

Я не могу. Потому что Роб принимает самое тупое решение, которое он мог принять в этот момент.

Он поворачивается ко мне, злобно прищурив глаза, в его голосе чистый яд.

— Ты должна была держать рот на замке.

Дерьмово так говорить, но меня не очень волнует Роб. В отличие от моей сестры, от которой я не могу оторвать глаз. Она этого не заслуживает.

Ретт снова заслоняет меня рукой, и, когда раздается его голос, я с трудом узнаю его. Он такой ледяной, что у меня по спине пробегает холодок.

— Еще раз так с ней заговоришь, и я тебя, на хрен, похороню. И поверь мне, по тебе не будут скучать.

Роб пренебрежительно машет на него рукой.

— Спокойно, мальчик.

Он зря говорит это, потому что прежде, чем у меня появляется шанс попросить Ретта отступить, он отводит руку назад и наносит удар по дерьмовой самодовольной физиономии Роба.

— Ретт! — Я кричу прямо в тот момент, когда из носа Роба начинает хлестать кровь. Больница вокруг нас оживает. Вбегают медсестры, Роб кричит что-то о подаче в суд, а Винтер смотрит на своего мужа так, словно никогда раньше его не видела. Я чувствую, как щемит у меня в груди из-за нее. Она выглядит маленькой. Она выглядит потерянной.

Я бы хотела обнять ее.

Какими бы напряженными ни были наши отношения, она все еще моя старшая сестра. И я никогда не перестану желать большего с ней.