Книга Безнадежный, страница 17 – Элси Сильвер

Она смеется, мягко и мелодично, женственно и весело.

— Ладно, солдат. Как скажешь.

Я не солдат, но я не поправляю ее. Это чувство цели — даже всего на несколько секунд — было слишком чертовски приятным.

Поэтому я просто опускаю голову и улыбаюсь.

— Хватит тушеваться. — Бейли даже не смотрит на меня, когда опрокидывает бутылку бурбона с носиком, чтобы наполнить рюмку.

— Я не тушуюсь.

— Так и есть.

Я не хочу с ней спорить. Хуже того, она права. Я переживаю. Переживаю из-за того, что она сказала об эффекте Итона. Я не хочу, чтобы она была права. Мне всегда нравилась Бейли, но за последние несколько недель она стала чем-то вроде утешительного одеяла. Даже другом.

Она не донимает меня. Она не лебезит передо мной. Она делает мне чай и позволяет мне быть собой, что гораздо больше, чем я могу сказать об остальных людях в моей жизни. А именно, о моей семье, которая взяла на себя обязанность переступать и спрашивать, что я делаю, как у меня дела и что я планирую делать с отупляющей регулярностью.

Поэтому меня раздражает, что Бейли может быть такой чертовски классной, а люди могут так чертовски отвратительно с ней обращаться. Меня даже раздражает, что я сижу здесь четыре ночи в неделю отчасти потому, что я совершенно неуместно влюбился в своего бармена, как будто я гребаный двадцатилетний парень, который ждет, когда сможет сделать свой ход.

— Думаешь, Эрл сейчас натирает одного? — Ее губы изгибаются, когда она использует пистолет для газировки, чтобы наполнить стакан роксом.

Она знает, что донимает меня, и это работает.

— Бейли.

Теперь ее голова наклоняется в мою сторону, одна бровь приподнимается.

— Бо.

— Не надо.

— Просто пытаюсь дать тебе повод для беспокойства, если ты собираешься сидеть там тихо и задумчиво.

Я усмехаюсь и скрываю ухмылку за краем кружки.

Эта девушка.

Именно с этой кружкой на лице я слышу шумную группу людей снаружи. Быстрый взгляд на мои часы показывает, что сейчас 12:01 — одна минута после последнего звонка. Взгляд через плечо показывает, что остались только за столиком посетители, ожидающие своих последних напитков.

Она несет эти напитки, когда входят трое мужчин, и я чувствую, как Бейли застывает на месте, прежде чем я даже поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Все следы игривости на ней тают, угол ее челюсти меняется, когда она замирает.

— Сестренка! — кричит Аарон Дженсен, садясь на одну из круглых высоких площадок прямо за баром. — Налей нам по кружке за счет заведения.

Бейли держится на расстоянии, но слегка качает головой, как будто это может снять напряжение с ее тела.

— Извините, ребята, я уже сделала последний звонок. Уже за полночь. Таково правило.

— Да ладно. Какой смысл иметь сестру, которая работает здесь, если мы не можем получить особого обращения?

Я опускаю голову, пытаясь вписаться в толпу как ничего не подозревающий завсегдатай. Я не хочу начинать еще больше дерьма для Бейли, а ее братья и я не в хороших отношениях. Не с тех пор, как мы были моложе, и не с того времени, когда я недавно принял участие в оклеивании туалетной бумагой их трактора с Кейдом и Реттом. В ту ночь шел дождь, и я представляю, что собирать мокрую туалетную бумагу с их трактора было не очень приятным занятием. Но они это заслужили. И это было весело.