Книга Безрассудный, страница 77 – Элси Сильвер

Я выбрасываю всю свою сдержанность в чертово окно и беру ее рот.

Я тверд и непреклонен, одна рука на ее челюсти, а другая скользит в ее волосы. И она не теряет ни секунды. Ее рот открывается, и она приветствует поцелуй. Ее руки вцепляются в мою рубашку, и она подходит ближе.

Как драгоценный металл, она согревается.

Мягкие губы и голодные стоны возвращают меня в нашу ночь в тускло освещенном лифте. В коридор, где я прижал ее к стене.

Я провожу языком по ее рту, углубляя поцелуй. Она притягивает меня ближе, над собой. Пока она не ложится на матрас, и я напрягаюсь, чтобы не упасть прямо в кровать с женщиной, которая, кажется, не понимает, насколько она соблазнительна.

Ее поцелуи дикие и неистовые, отточенные отчаянием. Ее ногти впиваются в мою спину, когда я покусываю ее нижнюю губу. Мой член напрягается спереди моих джинсов, но я заставляю себя сдерживаться.

Одна из ее ног обхватывает мои бедра, притягивая меня ближе. Выстраивая нас в ряд.

Я вжимаюсь в нее, зная, что не должен этого делать.

Зная, что эти джинсы так легко выбросить.

Зная, как давно это было.

Зная, что она пожалеет об этом утром. Или, что еще хуже, затаит на меня обиду и подумает, что я набросился на нее в момент слабости, когда она не была уверена.

Я хочу, чтобы она была так же уверена, как и я.

Я отстраняюсь, и несколько секунд мы смотрим друг на друга. Как и восемнадцать месяцев назад, я думаю, мы понимаем, что между нами есть страсть, которую никто из нас не может объяснить или которой не может противостоять.

Тяга. Связь. Тоска.

А может, это только я. В конце концов, она только что объявила меня отцом ее ребенка, а также своим деловым партнером нашим самым близким друзьям и семье.

— Мне жаль. Я... тебе нужен отдых.

Когда я отстраняюсь, ее руки на мгновение сжимаются, словно она может дать мне знак, что я не должен уходить. Что она хочет меня так же сильно, как я хочу ее.

Но ничего не происходит.

Когда я стою и смотрю на нее сверху вниз, она восхитительно растрепана. Пухлые губы, хаотичные глаза... и ее ночная рубашка задралась, обнажая ее для меня.

Киска распахнулась, выглядит такой чертовски розовой, мокрой и манящей.

Я часто мечтаю о том, чтобы провести долгие, ленивые часы, положив голову между этими бедрами.

Оторвать взгляд почти невозможно, но продолжать смотреть на нее без ответа кажется вторжением.

Я провожу рукой по своей щетине и заставляю себя отвести взгляд, ища контроль в любом углу, где я могу найти его клочок. Затем, с болезненным стоном, я наклоняюсь вперед и осторожно опускаю легкую вату, чтобы накрыть ее, пока ее глаза не отрываются от моих.

Глубокий румянец ползет вниз по ее горлу и по груди, но она не делает никаких движений, чтобы остановить меня. Ее грудь тяжело поднимается и опускается, пока она смотрит яркими голубыми глазами и ярко-розовыми щеками.

— Спокойной ночи, Уинтер, — шепчу я, цепляясь за нить контроля, которая не кажется достаточно сильной, чтобы утащить меня от нее.

Эта прохладная маска снова скользит по ее изящным чертам, когда она отвечает:

— Спокойной ночи, Тео.

В ее словах есть укус. Она размахивает моим именем, как кнутом, и я чувствую, как это больно.

— Спи. — Мой голос звучит хрипло и неуверенно. — И не вставай с постели, пока не станет светло.