Книга Безрассудный, страница 121 – Элси Сильвер

— Да, вот она. Твоя мама. — Его губы прижимаются к темным волосам нашей дочери, когда он возвращается в нашу комнату, обнимая ее.

— Мама, — коверкает она слово, но мы все равно его понимаем. Мои руки автоматически тянутся, а ее руки тянутся ко мне.

— Привет, Виви, детка. — Я несколько раз вытираю носом ее нос, прижимая ее к своей груди, наслаждаясь этим детским запахом, который, я знаю, не продлится долго.

— Вот, мама, прижмись к ней. Я возьму бутылочку.

Моя рука вытягивается, чтобы схватить запястье Тео, останавливая его.

— Все в порядке. Я могу просто покормить ее. Мы все устали.

Когда мы садимся рядом на край кровати, я не могу не заметить, что я не кормила грудью в присутствии Тео. Я не сцеживала молоко в присутствии Тео. Это кажется мне очень личным. Как будто я должна скрывать это от него, хотя Лоретта зашла на днях и не взглянула на меня второго раза, когда спросила:

— Куколка, у тебя есть какие-нибудь садовые инструменты? Сегодня я занимаюсь передними грядками в обоих домах, но не могу найти ни одной из этих маленьких ручных лопаток.

Я сказала ей попробовать сарай, и она показала мне большой палец, прежде чем уйти обратно.

Тела не вызывают у меня дискомфорта, и я обычно не стесняюсь своего собственного. Просто... С того дня, как она родилась, кормление грудью Виви было исключительно нашим. Что-то, что мы делали посреди ночи, когда было тихо, или останавливались на случайной парковке, когда она не переставала плакать. Иногда в переноске, пока я пыталась приготовить себе что-нибудь поесть, чтобы мое грудное молоко было питательным, а не просто прославленным кофе.

Я опускаю бретельку платья и смотрю на Тео, но он не смотрит на мое тело. Вместо этого его взгляд задерживается на моем лице.

— Каково было, когда она родилась? Она сразу начала сосать?

Мое сердце сжимается, и я считаю, что теперь моя очередь провести большим пальцем по точке пульса на его запястье.

— Да, с самого первого дня. Сначала тоже было чертовски больно. Я плакала, когда она приложила первую часть.

— Но ты не плачешь. — Он подмигивает мне, и я закатываю глаза. Эти два движения — как наше тайное рукопожатие в этот момент.

— Что еще?

— Хм. Это было так размыто. Я так устала, но не могла спать. Я будила себя, даже когда она еще спала, чтобы проверить, дышит ли она еще. Моя левая грудь вырабатывала так много молока, что однажды оно брызнуло ей в глаз.

Он фыркает.

— Правда?

Мы смотрим на нее сверху вниз, теперь она сидит на мне, прижавшись, держа мою грудь, как бутылочку.

— Думаю, я могла бы накормить целую деревню младенцев только с левой стороны. Это настоящий MVP.

— Поэтому морозильник полон грудного молока?

Я фыркаю.

— Да, и я пожертвовала больше половины в больницу.

— Правда?

Я киваю, наблюдая, как густые ресницы Виви становятся тяжелыми, а ее моргание становится медленным и вялым.

— Жаль, что меня там не было.

Боже. Моя грудь вдавливается в себя в дыру в форме Тео.

— Я чувствую, что упустил так много моментов, которые никогда не вернутся.

Моя рука сжимает пульс на его запястье.

— Ты не упустишь, но получишь новые.

— Я изо всех сил стараюсь не переступать через себя и не быть властным. Вы двое чувствуете себя такими устоявшимися, как этот маленький тесный дуэт. Товарищи по команде.